Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

В марте 1985-го Лигачёв, правая рука Горбачёва, теперь уже член политбюро и второй человек в стране, выдвигает идею, что́ нужно сделать, чтобы быстро исправить ситуацию. Главная проблема СССР в том, что люди много пьют. Надо начать борьбу с алкоголизмом, и перемены сразу будут заметны. На первом заседании политбюро по этому вопросу Лигачёв показывает письма граждан, поступающие в ЦК: все требуют «обуздать пьянство». По мнению Лигачёва, главная причина стагнации советской экономики — «общий упадок морально-нравственных ценностей «строителей коммунизма» и халатное отношение к труду, в которых повинен массовый алкоголизм». 

Лигачёв, конечно, в чем-то прав. Употребление алкогольных напитков еще в конце 1970-х превратилось в СССР почти в религию. Это единственный способ не видеть бессмысленности происходящего и не замечать реальности. В коммунизм уже давно никто не верит, однако все вынуждены изображать обратное. Вся страна пьет. «Это было марафонское пьянство, — так описывает свой образ жизни в то время Борис Гребенщиков. — Всю неделю я копил деньги. Потом покупал ящик вина «Медвежья кровь», и в пятницу мы ехали к Вите Цою, он жил на улице Синехуева, то есть Блюхера. И застревали у него на три дня». 

Самые популярные советские комедии конца 1970-х и начала 1980-х показывают, как увлеченно употребляют алкоголь советские граждане: «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» (1975), «Афоня» (1975), «Осенний марафон» (1979) и получившая «Оскар» «Москва слезам не верит» (1979). В СССР уже давно существует система борьбы с пьяными — это так называемые вытрезвители. Лигачёв на заседании политбюро приводит такую статистику: за год в них побывали 107 тысяч коммунистов и 370 тысяч комсомольцев. 

Горбачёв соглашается с предложением Лигачёва, остальные тоже: быстро, эффективно, лучше, чем отлавливать граждан по баням и кинотеатрам. 7 мая 1985 года ЦК КПСС и Совет Министров принимают постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения». Для Горбачёва очень важно мнение жены, а Раиса Горбачёва, очевидно, обеими руками за: ее родной брат страдает запоями. 

Ассортимент алкоголя в СССР очень сильно отличается от того, что будет продаваться в России в XXI веке. Пожалуй, важнейшая разновидность алкогольного напитка — это так называемая бормотуха, то есть крепленое вино, плодово-ягодная настойка вермут или портвейн из дешевых виноматериалов, спирта и красителей: «Портвейн 777» («Три топора»), «Солнцедар», «Портвейн Агдам», «Вино Анапа». Эти дешевые напитки адского качества производила советская пищевая промышленность. Решение политбюро запрещает одновременно и бормотуху, и весь остальной алкоголь. 

Ликеро-водочные и пивоваренные заводы резко сокращают производство. В южных регионах: в Грузии, Молдавии, в Крыму и на Кубани — вырубают виноградники. Магазины, которым позволено продавать водку и вино, устанавливают сложный график работы: с 14 до 19 или даже с 14 до 16 часов. Популярное стихотворение этого времени: 

В пять часов поет петух,

в восемь — Пугачёва.

Магазин закрыт до двух,

ключ у Горбачёва.

В «винные» выстраиваются гигантские очереди, которые принято сравнивать с самой известной очередью в СССР — из желающих попасть в мавзолей В. И. Ленина. Стремящихся увидеть труп основателя Советского Союза всегда очень много, посещение мавзолея на Красной площади — это главное и обязательное туристическое развлечение в Москве. Но теперь очереди в винные магазины в любом городе намного больше. 

Пить на работе нельзя, в ресторанах и кафе алкоголь не продают, пьяного на улице могут задержать, оштрафовать, а потом и уволить с работы. В борьбу за трезвость включается советская цензура: нельзя снимать фильмы, писать книги, ставить спектакли, в которых люди пьют.

Единственные противники сухого закона во власти — это финансисты в Совете Министров. Они быстро подсчитывают, что продажа алкоголя населению — очень важная статья доходов. В предыдущие годы алкоголь давал до десяти процентов всесоюзного бюджета. Поэтому любые ограничения — серьезный удар по экономике. Горбачёв и Лигачёв эти аргументы называют аморальными: нельзя же зарабатывать на спаивании народа. 

По статистике, антиалкогольная кампания достигает результатов: рождаемость растет, а смертность падает. Ожидаемая продолжительность жизни повышается до 69,8 года. 

Но есть и другие последствия сухого закона. Во-первых, небывалый всплеск самогоноварения. По всей стране уже в 1985 году возникает дефицит сахара — его раскупили, потому что все гонят бормотуху дома. Во-вторых, недостаток алкоголя приводит к тому, что люди все чаще употребляют спиртосодержащие вещества, например одеколон или стеклоочиститель. В 1986 году поэт Илья Кормильцев, автор текстов рок-группы «Наутилус Помпилиус», напишет песню со словами: «Ален Делон не пьет одеколон». Еще один народный заменитель алкоголя — клей «Момент», который начинают массово нюхать советские старшеклассники. 

Наконец, в-третьих, главное и исторически значимое последствие сухого закона — небывалый рост ненависти лично к Горбачёву. На фоне старых и безжизненных предшественников молодой и энергичный Горбачёв имеет огромный кредит доверия, население хочет его любить. Однако первое, что он делает на посту, — вводит сухой закон. Мера непопулярная, но главное — не решающая основных проблем общества. Если люди пьют от тоски, можно, конечно, запретить им пить, но их тоска от этого не пройдет. 

Горбачёв будет вспоминать, что одним из первых, кто честно и в глаза говорит ему о том, что сухой закон — это плохая идея, была его мать. Став генсеком, он приезжает к ней в гости в село Привольное Ставропольского края. Мать приготовила обед: борщ, домашние пельмени, минералку. Он с упреком спрашивает: «Что, мать, даже бутылку вина не поставишь?» И получает ответ: «Ты знаешь, Миша, кто-то в стране придумал этого не делать. Так вот, я хочу тебе сказать, что это очень плохо. Свадьбы играют — и все ругаются на тебя. День рождения — и все ругаются на тебя. И я ничего не поставлю, потому что завтра все будут говорить: значит, ему можно, его матери можно, а нам нельзя». 

Благодаря антиалкогольной кампании Горбачёв приобретает в народе первое — и самое безобидное — прозвище: «минеральный секретарь». Дальше будет намного жестче. 

Все забыть

После разговора с главным врачом Явлинский решает, что он будет бороться. Он требует консилиумов, освидетельствований в других больницах. Его возят в другие туберкулезные диспансеры в сопровождении лечащего врача. Осматривают недолго, и заключение всегда одно: «Да, да, все правильно. Надо оперировать».

Тем временем его постоянно переводят из одной палаты в другую — это тоже элемент психологического давления. Он слышит истории соседей — бывших зэков. Рассказывают, что на его этаже пациенты недавно убили медсестру. 

Потом его переводят в отделение раковых больных. Каждые три-четыре дня в палате кто-то умирает. Жене Гриши говорят: «Мы раньше не хотели вас пугать, но теперь скажем: он не просто болен, у него рак». 

В какой-то момент навестить его приходит бывшая преподавательница из института, и он рассказывает ей историю своей болезни. Она, в общем, не сильно удивляется и говорит, что попробует помочь — ее муж работает председателем комитета партии в одном из районов Москвы. 

Примерно через неделю Гришу вызывает главврач и отдает ему выписку из истории болезни, паспорт и три рубля, которые у Явлинского были при себе во время госпитализации.