Воплощённый - Александр Андреевич Лобанов

улыбку, и она была страшнее любых слов. Тогда я попытался вырваться из ладоней Омеги, но он держал крепко и не переставал гладить. В отчаянье я вцепился зубами в палец, мгновенно почувствовал, как клыки разрывают кожу и мясо, доходят до кости, а тёплая кровь заполняет пасть и стекает по морде… но в ответ лишь мягкая улыбка и нежные поглаживания!

Лучше бы он свернул мне шею сразу после превращения…

– «А может, она ещё жива?» – я пытался кричать, но мысленный голос дрожал. – «Может, можно её ещё найти? Вытащить? Спасти? Или…»

– «Невозможно», – оборвал надежды Омега. – «Я уже анализировал ситуацию с помощью искина костюма. Полученные травмы… они несовместимы с жизнью. В лучшем случае мгновенная смерть. В худшем – Аня истекла кровью пятнадцать – двадцать минут, а времени с боя прошло более двух часов. Но всё закончилось быстрее – сигнал от её костюма пропал в первую минуту попадания в аномалию – она растворилась в ней. Ани больше нет!»

И вновь улыбка… Я не понимал! Как он может говорить и так спокойно улыбаться! Казалось, произошедшее ничего для него не значит! Но это невозможно, ведь если скелет был лишь второстепенным членом команды, то он и Аня… они были близки! Ответ пришёл, как озарение: улыбка – маска! Но вот что он под ней прятал?

– Я оттащил тела! Теперь хотя бы глаза мозолить не будут, но вот с запахом ничего не поделаешь, вентиляция скончалась! – зычный голос зелёнокожего гиганта, показавшегося из-за стены, заставил обратить на себя внимание. – Настя, а ты что, до сих пор ругаешь Аню? Не надоело? Издеваясь над мёртвыми, ты лишь показываешь собственную слабость!

– Я не издеваюсь над мёртвыми! – оскорбилась в лучших чувствах Настя. – “О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды!”. Так вот, я и рассказываю Некеру правду об этой… суке! – презрительно бросила Настя. – Разве не правда, что она предавала нас всех и не по разу? Она жила, как продажная тварь, и подохла, как последняя подзаборная шавка! Так что же по ней скорбеть?!

– Заткнись! – я не заметил, как завладел телом человека, но мой рык заставил девушку вздрогнуть и обернуться. – Настя, не тебе в чем-то обвинять Аню…

– «Альфа, остановись!» – прошелестели мысли Омеги. – «Не пори горячку!»

Клинок слов, выкованный в пламени душевной боли из распалённого яростью сознания, должен был пронзить Омегу. Вот только отношение Насти сбило настрой, я ударил девушку, а теперь не мог остановиться, вонзая клинок всё глубже. Плевать, что слова неразумны! Я слишком долго руководствовался разумом и поступал “правильно”, а теперь за это расплачивался.

– Это ты виновата в смерти Ани! – выплюнул я слова, и разбитые губы растянулись в кровавой усмешке. – Движение за тобой привело её к этой жертве!

– Омега? Но я… – девушка подавилась словами, опалённая жаром чувств.

– Не просила следовать за тобой? – закончил я за девушку с горькой иронией, и шёпот моих слов гремел громче грома. – Конечно, нет! Это был её искренний порыв. Помогать. Защищать. Оберегать. Быть рядом и поддерживать… Но тебе плевать! Тебе хватает наглости называть её “продажной тварью”, презирать и смешивать с грязью!

Движение являлось пыткой, но это даже хорошо, физическая боль питала пламя внутри. Я навис над девушкой. Настя усмехалась и всячески делала вид, что плевать хотела на все мои слова. Но я видел, как губы дрожали! Видел, как фигурка съёжилась! Как она не смела отвести глаз… глаз затравленного зверя – каждое заявление являлось ударом. Но меня этим было теперь не пронять.

– Ты ненавидишь её за то, что она предала тебя в попытках помочь! Но ты сама предала целое государство – родной Купол, а затем Чистых и ведь тоже из “благих” побуждений! Осуждаешь ложь и недоговорки? Может, и так… Но она думала о последствиях своих слов и действий, как они отразиться на других. Тебе же наплевать на всех, кроме себя и своих сиюминутных хотелок. Ты завидуешь её уму, силе, решительности и самостоятельности личности!

Я судорожно сглотнул и с ледяной ненавистью продолжил, уже не для Насти, но для себя.

– Ты лишь девчонка, которая при возникновении проблем старалась укрыться за спинами других!

Я оборвал себя, осознавая, что всё бесполезно – слова получались или слишком банальные, или пошлые, или пафосные, собственно, как и любая правда! А чувства, те самые чувства, что стояли за словами, оставались невидимыми, как и смысл, что я в них вкладывал, ибо он, увы, к каждому приходит в свой черёд.

Лишь в миг, когда слова жгли горло, я нашёл ответ на засевший в душе вопрос: почему Аня с таким упорством помогала… причем не только Насте, но Куполу и мне? Она пыталась заполнить пустоту одиночества в сердце! Именно это являлось смыслом её жизни!

Но невозможно заполнить бездонную пропасть, выстраивая мост только с одной стороны – он будет обрушиваться в никуда! А мы – близкие люди – оставили её одну, и никто не попытался выстроить половинку моста над собственной бездной и замкнуть путь к мечущейся душе! Даже я…

Каждый человек, как кристалл со множеством граней! И найдя грани, что людям не нравятся и кажутся дефектными, отталкивают весь кристалл, всего человека! И никто не хочет замечать, что сам имеет множество дефектных граней, и что вместе, компенсируя и помогая друг другу, они могли бы стать идеальной друзой драгоценных камней!

– Но, Омега, ты же помогаешь мне, – выдавила Настя. – Несмотря на…

– Помогаю тебе? – оборвал я лепет девушки и дико расхохотался. – Помогать можно только равному – семье или друзьям! Если делаешь услугу слабому – тешишь самолюбие, если сильному – тобой пользуются. У нас нет общей крови, поэтому помогать тебе я могу только как другу. Но ты сама отказалась считать меня другом, когда устроила бучу в Административном центре! Я этого не забыл и не простил. Я не собираюсь потакать тебе, как Аня…

Волна воспоминаний заставила меня умолкнуть. Рука, уже взметнувшаяся для удара, застыла. Затуманенный кровавой пеленой взгляд скользнул по Некеру и Рахнезу, что живыми щитами встали между мною и начавшей всхлипывать Настей. Я глубоко вздохнул и прошептал одними губами.

– И ещё кое-что: я не Омега! Я Альфа! Ты так и не научилась меня узнавать! Так что не думай, что ты о нас с Омегой хоть что-то