Дальнейшие похождения Остапа Бендера 1-4 - Анатолий Вилинович

Слушая старого лоцмана, у Остапа чесался от нетерпения язык, чтобы спросить: «Все это хорошо, друг мой лоцман, ты лучше поскорее укажи где лежит заветный катер «Святитель»? Но Ивакин продолжал, не чувствуя немого вопроса гостя.

— А вот здесь деникинский тральщик, сам тралил и подорвался, — провел он тонкую линию карандашом к месту пересечения с другой линией. — А здесь покоится пассажирский пароход, уходил из порта с бежавшими в девятнадцатом… Мы его и потопили. После хотели поднять, когда снова заняли Мариуполь. Но не до него было, снова бежали из города… Вот здесь он и остался лежать. Много тут еще разного… И мелкие… баркасы, моторки, суденышки, катера.

— Так вот я и интересуюсь катером «Святитель», врангелевским, Семен Александрович, а вы о нем и ни слова… — взглянул просительно на лоцмана Остап.

— И ни слова… — протянул в ответ тот. — Помню, вроде, отходил с белыми такой катер… — начал лоцман еще раз рассматривать внимательно свое творение. — Вот здесь пометка, у Кривой косы, кажется… линии здесь не видно, поистерлась, или я ее не проводил, капитан, поскольку катер из мелких…

— Кривая коса? — взглянул на старого лоцмана Бендер.

— Да, может быть, он и лежит неподалеку от нее… На отмели там три сваи торчат… А дальше дно в глубину уходит, капитан.

— Я смотрю, площадь большая и много затопленных… — провел ладонью по карте, как бы разглаживая ее, Остап.

— Хватает. Вот тебе, капитан, и надо пошарить, походить твоим водолазам по дну и тут и дальше от косы, — улыбнулся Ивакин.

— Легко сказать, «походить по дну», — усмехнулся Бендер, покачивая головой.

— Солнце уже высоко, брат. Может, перекусим? И гость у нас, а? — спросил Ивакин-младший.

— Дельное предложение, Павел. Давай, накрывай стол в кают-компании, — кивнул Семен Александрович.

И пока на грубо сколоченном из обрезков досок столе, стоящем в тени развесистых верб, Павел раскладывал еду, Бендер продолжал допытывать старого лоцмана:

— И все же, Семен Александрович, где же может лежать затопленный «Святитель»?

— Скажу откровенно. Не могу указать точно. На карте нет, значит, мелюзга. А по памяти, так не иначе, вот здесь, — очертил ногтем кружок на карте Ивакин. — Так и по рассказам тех, кто помогал эвакуации белых тогда, как я слышал, капитан.

— А как их найти, уважаемый Семен Александрович, фамилии вы знаете? Где проживают? — тихим вкрадчивым голосом спросил великий кладоискатель.

— Моряки среди нас говорили об этом, а кто, что и где такие люди есть, мне неведомо, капитан. Слух такой был и только… — задумался старый лоцман.

— У меня все приготовлено, капитаны! — объявил Павел. — Прошу за стол.

Стол был уставлен обильно. Помимо овощей, хлеба, жареной и отварной осетрины, в центре стоял большой кувшин вина собственного приготовления.

— За приезд гостя, — поднял стакан Семен Александрович.

— Благодарю, — ответил Бендер, — За ваше здоровье, и ваше, Павел.

— Рад был знакомству с вами, капитан, — ответил тот.

Завтрак затянулся. Пили, ели и старый лоцман пустился в воспоминания. Из рассказа его Бендер много узнал интересного, но не того, что касалось местонахождения катера «Святитель».

Остап узнал, как летом 1918 года Ивакин на парусных баркасах из Ейска прибыл в Мариуполь на помощь восставшим против австро-германских войск, хозяйничавших в городе. Как им удалось на Успенской площади захватить австрийскую батарею, а у банка — пулемет. А в двадцатом он на сторожевом катере «Данай» за Бердянском у села Кирилловка напал на десантные баржи, с которых высаживался десант генерала Слащева. Рассказал старый лоцман и о том, как он со своими моряками на канонерской лодке «Свобода» с плавбатареей «Мирабо» на буксире отогнал от Бердянска три врангелевских корабля, которые обстреливали город. Как участвовал в морском бою с казачьим десантом полковника Назарова на Кривой косе и тут Семен Александрович вдруг сказал:

— Ой, что-то мне помнится, что именно у Кривой косы и надо искать ваш катер «Святитель», капитан. Да, припоминается…

Бендер тут же зафиксировал это в своей памяти. И дослушав старого лоцмана за стаканами вина, как тот участвовал в бою в районе станицы Приморско-Ахтырской, куда был высажен восьмитысячный десант генерала Улагая, Остап перевел разговор на более близкую и нужную тему словами:

— А после войны, поднимал ЭПРОН затонувшие суда, Семен Александрович?

— Поднимали. Белогвардейцы успели увести все способные плавсредства. А те, которые не могли, потопили. Помню, подняли в порту буксирный катер «Кальчик», две шаланды и ледокол «Четверка». Потом его переименовали в «Знамя социализма» и он стал флагманом Азовской флотилии, капитан.

— Ну, а мелкие, из катеров, не поднимали? — спросил Остап, боясь услышать, что поднимали и среди них мог оказаться и заветный «Святитель», тогда все его поиски могут оказаться тщетными.

— Не слыхал, не знаю, капитан. А зачем их было тогда поднимать? В первую очередь нужда была в кораблях мало-мальски значимых, а мелюзгу…

— Но шаланды ведь подняли — настороженно спросил Остап.

— Так то нужные, грязеотвозные и лежали под рукой, как говорится, — поднял стакан с вином Ивакин-старший.

— Выпили и за работу, Павел, — обратился он к брату.

Пароход в Мариуполь шел вечером и Остапу не надо было спешить, но поняв эти слова лоцмана, что гостю пора и честь знать, он стал прощаться с братьями-кораблестроителями. На прощанье Семен Александрович сказал:

— Вернусь домой, может быть, поищем вместе «Святитель», капитан.

— Очень буду вам благодарен, Семен Александрович, очень, — потряс руку бывшему лоцману искатель подводного клада.

Было удушливо жарко. Особенно после выпитого вина Ивакиных. И Остап, попрощавшись с ними, пошел по берегу лимана. Выбрав укромное место в тени деревьев, он разделся и прыгнул в воду. Купался с удовольствием, нырял, плескался, а после загорал и снова купался, ныряя. И так прошел почти весь день. Вечером пошел в город, осматривая его одноэтажные домики, затем спустился к порту и, глядя на море, с удивлением остановился.

Если утром «Чайка» приплыла в Ейск по штилевому морю, то за молом гавани Остап увидел крупные накаты волн с белыми гребешками. Один из пассажиров сказал:

— Штормяка на море, пароход может и не прийти.

— А если придет, то в море не выйдет, — посетовал другой. — У меня уже было такое…

Ждали до ночи и Остап с другими пассажирами наблюдал, как белые мотыльки облепливали все фонари, кружась вокруг них. Казалось, что идет, сыплется и вихрится снег. Мотыльки густо покрывали все светящиеся лампочки, делая их матовыми, тучными роями кружа вокруг них.

Пассажиры нервничали и гадали: придет или не придет пароход, так как погода была сильно ветреная и, как