Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка - Салма Кальк

Он всё ещё с опаской поглядывал на меня, и я его понимала — свалилась тут такая в платье и говорит, что хозяйка. Но господин Фабиан рассказал ему всю историю — о покушении и смерти Гаспара, о тяжбе из-за завещания и о решении принца. И обо всей моей бурной деятельности последних дней. Ла Тур слушал и помалкивал.

— Расскажите про разбойников, — велел ему принц, когда все мы расселись вокруг стола.

— Это всё Луи Брюн, чтоб его черти сожрали, — вздохнул Ла Тур.

Мы с принцем обменялись недоумевающими взглядами и оба, не сговариваясь, уставились на Ла Тура и господина Фабиана. Господин Фабиан как раз понял, о чём речь, хотел что-то уточнить у Ла Тура, но — поклонился нам и принялся пояснять.

— Луи Брюн — управляющий виконта де Лапейера, земли которого расположены по соседству. Пока Эскары не продавали рудники, то никто и не беспокоился. А как господин Гаспар уговорил господина Рауля продать — так сразу и забегали: отчего не нам и всё такое. Господин Гаспар только посмеивался и говорил — мол, куда ж вы раньше-то смотрели. А когда оказалось, что ещё и добыча увеличилась, при Эскарах-то еле-еле шла, то и вовсе туго стало. Сам-то виконт проживает в столице и сюда носа не кажет уже несколько лет, ему и дела нет до того, что Брюн проворачивает его именем. Документы подписывает, и только. Но раньше Брюн не пытался разбойничать, а либо договаривался, либо пакостил исподтишка, когда договориться не вышло.

— Как пакостил? — спросил принц.

— Да по мелочи, — отмахнулся Ла Тур. — Нападали на наших людей — но без оружия, просто подраться. Хотели пару раз в сам рудник попасть, но кто ж им даст? А вот зацепить языком или кулаком — это пожалуйста. В посёлке-то и работники с рудника живут, и те, кто у господина виконта землю арендует. И наши-то побогаче будут, потому что мы жалованье платим полностью и в срок, а урожай пойди вырасти, да потом ещё продай. И подати заплати, и что там ещё. Поэтому к нашим то и дело задираются. Так и в этот раз началось — с обычной драки в деревенской таверне, а там слово за слово — и уже едва ли не стенка на стенку. И когда все в раж вошли, оказалось, что за деревенскими-то стояли пришлые какие-то с хорошими ружьями и артефактами, мы и не поняли, как у нашего забора оказались. Ну, отстрелялись, у нас тоже ружья есть. И остались здесь, и я господину Валерану дал знать, что безобразие творится.

— Что известно о пришлых? — продолжал расспрашивать принц.

— Так засели в таверне, — подал голос один из местных, что принёс нам свежего хлеба и бараньей похлёбки.

— Значит, сейчас пойдём наведаемся в таверну, — кивнул принц. — Госпожа де ла Шуэтт, — он посмотрел на меня очень строго, — вам я приказываю никуда отсюда не ходить. Побеседуйте с господином Ла Туром о ваших здешних делах, например.

Ну вот, что это, он думает — я дура последняя? Полезу солдатам и магам под руки и под ноги? Но я только кротко кивнула — мол, поняла, так и поступлю.

Принц отправился наружу, там что-то кому-то командовал, а мы остались в доме — господин Фабиан, господин Ла Тур, я и Шарло при мне.

— Неси бумаги-то, — сказал господин Фабиан. — Посмотрим все вместе, и впрямь — когда ещё вот так доведётся здесь побывать да всё рассмотреть. Госпожа Викторьенн как раз войдёт в курс дела.

Ла Тур продолжал смотреть на меня с недоверием, но со стола по его знаку убрали посуду, вытерли крошки, а потом он сходил куда-то вглубь дома и принёс большую книжищу.

— Давайте смотреть, — пробурчал под нос и раскрыл.

— А ты не молчи, — сурово сказал ему господин Фабиан, — а то госпожа Викторьенн ещё подумает, что у тебя тут непорядок какой, хотя на самом деле-то всё как надо. Рассказывай, как мне рассказываешь, или как господину Гаспару докладывал о состоянии дел, когда тот только приценивался и думал, покупать ему этот рудник или же нет.

Ла Тур ещё раз взглянул на меня, вздохнул — и я отчётливо поняла, о чём он думает. Вот, дожил — бабе какой-то расфуфыренной приходится докладывать о состоянии дел. Но я улыбнулась ему и немножечко надавила, самую малость — говори, мол, милейший, не тяни кота за хвост.

Он начал говорить, и картина из его слов складывалась и впрямь неплохая. Благодаря тому, что магически удалось проследить, куда идут жилы под землёй, разрабатывали эти жилы точно и аккуратно. По договору с королевским монетным двором раз в три месяца отгружали добытое для них — те сами приезжают и забирают, ломать голову о безопасной доставке не нужно.

— А почему не порталом? — не поняла я, проще же и безопаснее.

— Ну вы спросили, — хрюкнул Ла Тур. — Будто они у всех есть, артефакты-то портальные. Это его высочество может скакать за один шаг отсюда туда и обратно, а все прочие-то по земле ходят. Даже если они с королевского монетного двора. Но охрана у них — маги, просто так не нападёшь и не ограбишь, это факт.

Ладно, это не моё дело, пускай как хотят, так и возят, да же? А мне нужно слушать дальше.

Дальше оказалось тоже просто и понятно — та часть, которая не входила в оговорённые поставки для монетного двора, делилась поровну между магами-артефакторами, вот договоры, их двое, забирают тоже сами, и ювелирами, договоры есть, их трое.

— Тьфу, нет, двое. Третий разорился в прошлом месяце, — хлопнул себя по голове Ла Тур. — Как раз нужно было решить, предлагаем больше забирать двум другим или ищем нового.

— Где находятся те двое? Как с ними связаться? — тут же начала спрашивать я.

— Ювелир не портной, — покачал головой господин Фабиан.

— Тоже мастер, — пожала я плечами. — Вернёмся, узнаем — что в Массилии с ювелирами. Вдруг кто-нибудь захочет сотрудничать?

Ла Тур нахмурился, и господин Фабиан принялся ему рассказывать мою историю с портными — о том, что на третьем этаже особняка у нас теперь мастерская.

— И оно вам надо? — С любопытством взглянул на меня Ла Тур.

— Само получилось, — отмахнулась я. — Давайте дальше про добычу и прочее. Что там с доходами и расходами.

Я слушала про доходы и расходы — оборудование, жалованье работникам и прочее. Шарло заскучал и запросился наружу, я разрешила, но строго сказала — далеко не уходить, чтобы,