Восток на рубеже средневековья и нового времени XVI-XVIII вв. - Коллектив авторов

В 1597 г. (еще при Нандабайне) сюзеренитет Ньяунджана, провозгласившего себя царем, признали многие владетели в центральной Бирме. В 1600 г., после восстановления стен и дворца в Аве, он совершил здесь обряд коронации и провозгласил Аву столицей своего государства. Только правители Прома и Таунгу сумели продолжить соперничество с Ньяунджаном, власть которого вскоре усилилась за счет контроля, установленного им в результате военных походов над шанами в верхнем течении Иравади. В 1601–1606 гг. были подчинены княжества Могаун и Бамо, а также более восточные шанские государства — Яунджве, Моне, Схенви и др.

Политику отца продолжил сын Ньяунджана Анаупхелун (1606–1628), с которого, собственно, начинается «восстановленная» династия Таунгу. Стремясь к восстановлению империи Байиннауна, т. е. объединению севера и юга страны, в 1609–1610 гг. он подчинил Пром и направил свои войска в Таунгу. Захват княжества был ознаменован уничтожением царских регалий его владетеля, расквартированием в городе бирманского гарнизона и депортацией почти двух третей населения в Аву.

Затем наступила очередь «королевства» ди Бриту в Сириаме. Анархия в стране, а также европейские пушки и мушкеты помогали сохранению его власти в Бирме некоторое время. Ситуация изменилась с началом консолидации бирманского государства при второй династии Таунгу. Кроме того, ди Бриту вызвал ненависть местного населения жестокостями, насильственной христианизацией буддистов и т. д. Избавление от иноземца и иноверца для южной Бирмы пришло в 1613 г., когда Анаупхелун взял штаб-квартиру португальца и казнил ди Бриту. Почти вся Бирма, за исключением Тенассерима, который не удалось отвоевать у сиамцев, оказалась объединена Анаупхелуном. Столица снова была перенесена в Пегу, куда постепенно начали возвращаться беженцы, тем более, что бирманский монарх не ущемлял в правах монов. Монские порты продолжали торговать с иностранными купцами в Индийском океане, однако этому в значительной мере препятствовал Тенассерим, остававшийся в руках сиамцев.

Анаупхелун постепенно готовился к войне против соседей. Вскоре он захватил Чиенгмай. Пришедшего к власти Талуна (1629–1648) хроники называют самым мудрым из бирманских правителей. Именно он стал выразителем интересов той части северной бирманской аристократии, которая выступила за изоляционистскую политику государства и отказ от завоеваний. Были оставлены планы покорения Сиама, и, как свидетельствуют бирмано-сиамские переговоры 1634–1648 гг., Талун признал независимость соседней державы. Недаром тронное имя Талуна означает, что его правление было мирным. Бирма была консолидирована в границах от Могауна и Бамо на севере до Тавоя и Чиенгмая на юге и от шанских княжеств Кентунг и Чиенгхонг на востоке до Аракана на западе.

Столицу снова перенесли в Аву (в 1635 г.), и вплоть до английского завоевания Бирмы в 1885 г. столичный район государства оставался на севере, в родовых бирманских землях, вдали от морских торговых путей. Однако, как считают исследователи, это вовсе не означало, что бирманское государство «восстановленной» династии Таунгу совершенно отказалось от интересов в доходах от международной морской торговли. В южные порты продолжали приходить иностранные корабли, Талун поддерживал связи с Аче, с индийскими княжествами, вел переговоры с представителями английской Ост-Индской компании.

И тем не менее, это было уже другое государство, развивавшееся в традиционной для бирманцев (в отличие от монов) континентальной модели; основные доходы его снова, как и в пагановую эпоху, стали зависеть не от морской торговли, а от земледелия и ремесла.

Главное внимание при второй династии Таунгу стало уделяться консолидации государства в более или менее постоянных границах, новым взаимоотношениям между центром и периферией, между царем и всей иерархической структурой управленцев, среди которых не оставалось места байтам, т. е. элите, наместникам, имевшим царские регалии. Самую большую роль в консолидации государства сыграли реформы Талуна, которой провел первую в Бирме перепись всего населения с указанием видов земельных владений и их владельцев, количества податных и следуемых в казну налогов и проч. Владетели мьо (мьотуджи) были включены в списки чиновников, что означало для них переход в низшую категорию бюрократии. Тем самым сепаратистские тенденции, свойственные периоду XIII–XVI вв., были значительно ослаблены.

Другой удар Талун направил против монастырского землевладения, еще сохранявшего сильные позиции. Его указ запрещал передачу в монастырские рабы военнопленных (т. е. ограничивалась власть монастырей); последних стали поселять в районах орошаемого рисоводства на царских землях, где они должны были поддерживать в порядке имеющиеся и строить новые ирригационные сооружения, а в военное время — принимать участие в экспедициях.

Реформы Талуна были весьма действенными. Бирма добивается объединения севера и юга, консолидации страны как в экономическом, так и в политико-административном отношении. Прежде всего, уничтожение системы наместничеств и новые взаимоотношения центра и периферии привели к резкому снижению центробежных тенденций со стороны крупной местной элиты. Начиная с периода «восстановленной» династии Таунгу можно говорить о централизации Бирмы.

Даже правившие после Талуна слабые цари: Пиндале (1648–1661), Пье (1661–1672), Минъечжодин (1673–1698), Сане (1698–1714), Танинганве (1714–1733) — сумели сохранить целостность империи, избегнуть больших внутренних смут.

Этому способствовала также ситуация «затишья» в межгосударственных отношениях на Индокитайском полуострове, т. е. отсутствие крупных войн, которые были характерны для XVI в. Лишь в 1658 и 1662 гг. вспыхнули бирмано-китайские конфликты по поводу попытки последнего минского императора укрепиться на территории Бирмы. Не возобновлялась также и борьба с Сиамом.

Консолидации и стабилизации Бирмы благоприятствовала и политика европейских держав в регионе; их торговая и миссионерская деятельность мало сказалась на внутриполитических и социально-экономических процессах в стране в тот период. Бирма занимала достаточно второстепенное положение на морских путях через Индийский океан, да к тому же сама не производила пряностей. Это не вызывало к ней большого интереса со стороны пионеров европейской торговли в Юго-Восточной Азии — португальцев. Последние оказали на Бирму гораздо большее воздействие не как купцы, а как военные наемники — феринджи, высоко ценившиеся за владение огнестрельным оружием в странах Индокитая в условиях перманентных войн XVI в. В Бирме феринджи даже не были проводниками колониальной политики Португалии, так как действовали на свой страх и риск, не будучи связанными с ее администрацией в штаб-квартире в Гоа.

Лишь один из этих авантюристов, ди Бриту, как было показано, попытался в начале XVII в. создать свое «королевство» на территории Бирмы, с центром в Сириаме; но вскоре он был изгнан из страны. Такая же участь постигла и португальских наемников в Аракане, где они сыграли значительно большую роль в развитии этого государства, занимаясь не только торговлей, но и пиратством и разбоем в устье Ганга и Бенгальском заливе, что заставило мусульманских купцов несколько изменить свои торговые маршруты в Индийском океане. Феринджи были изгнаны из Аракана в 1622 г., причем захваченный ими ранее Читтагонг снова отошел к империи Великих Моголов.

Монопольные Ост-Индские компании Великобритании и Нидерландов также не добились в XVII в. заключения выгодных торговых