Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь - Вероника Лесневская

- Сейчас мне так хреново, как не было никогда, - издает сдавленный смешок и все-таки устало опускается на подушку. Теперь мы так близко, что я ощущаю ее неровное, сбивчивое дыхание. – Чувствую себя полным идиотом. Я правда не хотел тебя обидеть, - протягивает руку, невесомо касается пальцами моей скулы и тут же отдергивает. - Меня Альбина с племянницей напичкали каким-то дерьмом. Это не оправдание, но я почти не соображал, что творю.

От его признания становится не по себе. Я догадывалась, что какой-то недуг подтолкнул Виктора ко мне, а не его желание, но услышать и убедиться в этом почему-то невыносимо больно. Замыкаюсь в себе.

- Ты ничего мне не сделал. Вовремя остановился, - закусываю дрожащую губу. – Поэтому ты уволил управляющую? А ее племянница – это…

- Арина, - его признание бьет наотмашь, как пощечина. Оказывается, у этих троих были очень тесные отношения. Почти семейные.

- М-м, - стискиваю зубы до болезненного скрежета.

- Ты ведь наверняка уже все выведала у безопасника и брата, - догадывается Виктор, одарив меня сдержанной улыбкой. В ответ неопределенно веду плечом, чтобы не раскрывать их. – О том, что эти дуры пытались приворожить меня травами, тоже в курсе? – нехотя уточняет. Заметно, как ему неприятно говорить об этом. Мужская гордость задета, а вера в людей окончательно похоронена под предательством.

- Не совсем. Если честно, я интересовалась только твоим самочувствием, - честно выдаю, и Виктор, кажется, каменеет. Внимательно изучает меня, играет желваками на скулах. То ли злится, то ли растерян. - И как, приворот работал? – с трудом подавляю нотки ревности, но они так и рвутся наружу.

- Явно не так, как ожидалось, - смотрит на меня с нежностью и теплом. Поглаживает щеку костяшками пальцев, спускается к губам, и я задерживаю дыхание. Сердце пропускает удар, останавливается. Легкие парализованы. – Ты оказалась сильнее, мышонок.

Большая пятерня зарывается в мои волосы, грубые пальцы перебирают спутанные пряди. Взгляд ласкает и жалит.

- Почему «мышонок»? Ты назвал меня так вчера, когда мы… - сипло лепечу сквозь комок в горле. И сама нахожу ответ: серая, невзрачная, простая. – Впрочем, не объясняй. Я совсем не привлекаю тебя внешне? Когда ты не под травами, - горько усмехаюсь.

Невинным вопросом вгоняю Виктора в ступор. Однако не жалею о сказанном. Я не умею кокетничать и флиртовать. Привыкла прямо говорить, что думаю. Я неопытна в общении с мужчинами. И без сомнений, я люблю его. Пусть даже не взаимно.

Он хмыкает, медленно отмирает. Подается ближе ко мне, прижимается губами ко лбу. Целует скупо, по-отечески – и сразу отстраняется.

- Ну, зачем я тебе, глупая Лилечка? У тебя вся жизнь впереди, – укоризненно произносит. Успокаивает, как ребенка, тем самым раздирая душу в лоскуты. - Помнишь, что ты обещала?

«Я не влюблюсь», - кричала уверенно, когда соглашалась на сделку. Но уже тогда чувства зарождались внутри. Иначе я бы не доверилась едва знакомому человеку.

- Не получилось сдержать слово, - чуть не плачу.

Виктор рассматривает меня с настороженностью и сочувствием. Хочется обнять его, такого огромного, холодного и чужого. Согреться в его руках после суток, проведенных в одиночестве, страхе и стрессе. Вместо этого утыкаюсь носом в подушку.

В следующую секунду я уже прижата к твердой, жаркой груди. Или мне все снится?

*

Глава 39

Глава 39

Виктор

Лиля дрожит и тихонько всхлипывает в моих руках, трется лицом об рубашку, скользит ладонями по плечам. Обнимает. Кутается в меня, как в большое одеяло.

Такая искренняя, бесхитростная, непорочная. Ни капли кокетства или манипуляций. Полностью раскрывается передо мной. После всего… Пускает в душу, проникает в мою, согревая изнутри.

- Ли-и-ля-а, - шепотом тяну, зарываясь носом в ее шелковистые волосы. – Ты очень красивая, - прижимаюсь губами к макушке. – Знала бы ты, как мне сложно было от тебя вчера отказаться.

Осекаюсь, делая глубокий вдох и крепче заключая хрупкую, податливую Лилю в капкан. Ее запах во мне, наполняет легкие, течет по венам, дурманит похлеще ведьмовских трав. Чувствую себя так, будто до сих пор не отошел от «приворота». С каждой секундой все острее. И это после того, как меня промыли. Боюсь, капельницы бессильны, когда я осознанно хочу свою жену.

- Правда? – решительно уточняет, поднимая голову. Упирается подбородком в мою грудь, пронзает меня смелым, гипнотизирующим взглядом.

Ее честность обезоруживает, а женская сила, о которой она даже не догадывается, покоряет. Большая разница в возрасте между нами стирается - и вот я уже теряюсь перед ней, как мальчишка.

- Правда, - признаюсь чуть слышно.

Приподнимается. Тянется к моему лицу, порхает пальчиками по щеке, обдает рваным дыханием губы. Смотрит внимательно, выжидающе, строго. С ней не хочется спорить.

В обнимку с Лилей так тепло и спокойно, что я неожиданно для самого себя расслабляюсь. За эти адские сутки я столько пережил и передумал. Боялся потерять ее, но она рядом, льнет ко мне и не собирается прогонять. Наверное, я должен уйти сам. Это было бы правильно, но…

Слегка улыбнувшись, стираю тыльной стороной ладони влагу с ее щек. Не хочу, чтобы Лиля плакала из-за меня. Никогда. Бережно подцепляю нежный, будто высеченный из хрусталя, подбородок, провожу грубым большим пальцем по мягким губам, которые приоткрываются мне навстречу.

Целую. Сначала осторожно, и Лиля почти не дышит. Замирает, боясь спугнуть момент. Лишь пушистые ресницы, трепыхнувшись, медленно опускаются. Настойчивее проникаю в ее рот. Я помню все, что вытворял с ней вчера, но теперь стараюсь быть аккуратнее.

Чертовски сложно. Особенно, когда она отвечает неумело и одновременно страстно. Ее поцелуй сладко-соленый и бесконечно настоящий.

- Лилечка, жена моя, - и снова я как в бреду. Только сейчас при ясном сознании. – У тебя нет со мной будущего, ты же знаешь.

- Есть настоящее, - сурово перебивает, сжимая губы, а потом неожиданно ласково целует меня скулу. С жаром и уверенностью выдыхает: - И я тебя не отпускаю.

Пристально изучаю ее. И она не уступает. Мы будто заново знакомимся.

-