Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

QR-коду. Душа у нее болит и от табличек «карантин» на дверях у соседей. Как, впрочем, и от вида заезжающих на скорой помощи к нам в комплекс людей в белых халатах. Так и живем мы одной семьей, где у кого-то постоянно душа болит.

Не прошло и месяца со дня переезда, а жизнь во время пандемии со всеми ее профилактическими и контрольными мероприятиями, которую мы прошли вместе с матерью, постепенно начала меняться. Закончилось время, когда надо было каждый день делать ПЦР-тест и нельзя было куда-либо пройти без «кода здоровья».

Вскоре все члены нашей семьи заболели один за другим. Неделя прошла, как в тумане, я сама была еле живая. Кто-то из моих знакомых в Вичат так описал этот год: «Пережили мы великое бедствие и ничего хорошего вспомнить не можем». Вот и у меня было примерно такое же состояние. Когда я сильно кашляла, мне казалось, что мое горло – заснеженная мостовая, по которой скребут огромной метлой. И от каждого «взмаха метлы» я заходилась кашлем.

В разгар эпидемии мать сходила на любимый продуктовый рынок, купила пять крупных груш и каждый день варила для всей семьи кусочки груш в леденцовом сахаре – самое эффективное, по ее мнению, снадобье от любой заразы, которое ни в какое сравнение не идет с популярным в то время нирматрелвиром/ритонавиром.

Еще одно «эффективное снадобье»: клецки из редьки. Если верить матери, в детстве, когда она простужалась, бабушка всегда давала их ей с супом. Никогда они не покупали специальное лекарство от простуды.

Постоянно поминает мать бабушку. Спросила я:

– Мам, а ты каждый день думаешь про бабушку?

– Каждый день, – призналась она.

Мама ни разу не говорила, что у нее положительный тест, она всегда заявляла, что просто простудилась. Самое странное – из нас четверых у мамы симптомы были самые легкие. После того как спала температура, к ней вернулось обычное расположение духа. Передохнула три денечка – и резво понеслась как ни в чем не бывало на работу.

Каждый раз, когда мать по возвращении домой видела меня, больную и слабую, мне казалось, что по лицу ее пробегала тень раскаяния, будто она должна была не на работу ходить, а дома сидеть и заботиться о больных.

Но я знаю, что ею двигало. В те несколько дней «простудились» чуть ли не все уборщики в маминой бригаде. Поначалу некоторые скрывали это и даже с пунцовыми от высокой температуры лицами выходили на смены. Когда болезнь свалила всю бригаду, то делать было уже нечего, даже начальник отпросился на неделю. В офисном здании, где мать работала, в то время практически никто не появлялся. Вот поэтому мать, едва встав на ноги, и понеслась на работу: мать же «расчетливая», а работа в таких условиях – «деньги даром». В те дни все уборные были чистыми, практически никто ими не пользовался. Мать никоим образом не могла упустить такой легкий заработок.

31 декабря ей дали один выходной. Мы только-только отошли от болезни и всей семьей пошли к Шэньчжэньскому заливу полюбоваться последним закатом солнца в этом году. На набережной была куча народа. Завис над горизонтом кругляшок солнца, окрашивая в золото морские воды, из которых то и дело выпрыгивали рыбки. Мать вместе со всеми радостно кричала «ура» и хлопала в ладоши, как бы «подбадривая» рыб. В тот момент казалось, будто бы она вернулась в деревню или была только наедине с собой.

В Шэньчжэньском заливе много птиц, которых мать никогда раньше не видела: чернолицые малые колпицы, большие бакланы, белые, серые и белокрылые цапли, чайки, утки-широконоски, шилохвостки, чироки-трескунки… У нее глаза разбежались при виде такого разнообразия пернатых. Всех их она зовет утками.

«Утки» оказались очень смышлеными: прицеливались, неслись вниз и выхватывали из воды рыбу. У некоторых птиц ноги были довольно длинные, и, притомившись от плавания, «утки» вставали на одной ноге на риф, грелись и сохли на солнышке. Еще была стая «коротконогих уток», они выхватывали друг у друга куски хлеба, которые посетители кидали в воду. Словно выстроившись по неведомому сигналу в стройную очередь, несколько уток уютно разместились на буйках, и едва одна из них поднималась в воздух, как ее место тотчас же занимала другая. Это зрелище поразило мать. Вмиг всплыли в памяти осенние дни, когда дикие гуси, отправляясь в свой дальний путь, летели клином над крышей старого дома.

Солнце пошло на закат, и толпа начала обратный счет. Мать присоединилась к людям:

– Десять, девять, восемь, семь…

Вот так уходит очередной год. Над морем стоял туман, а похожие на далекие звезды огни с противоположного берега сияли еще ярче.

По завершении того года большая часть уборщиков из маминой бригады по тем или иным причинам уволилась сама или была уволена. К 13 января 2023 года, когда уволилась и мать, из первоначальной бригады – тридцать с лишним уборщиков – осталось всего шесть человек.

Увольнения по собственному желанию среди уборщиков объясняются просто: поездками домой на Праздник Весны[79]. Поскольку в период с 2020 по 2022 годы многие два года подряд не отмечали Новый год в кругу семьи, в 2023 году им во что бы то ни стало надо было отправиться на родину.

Для белых воротничков, которые работали в том же здании, стремление вернуться домой и встретить Праздник Весны с семьей не столько сильно, чтобы они прямо массово увольнялись. Однако у уборщиков официальных выходных нет и в приоритете у них семья, поэтому увольнение становится насущной необходимостью. К концу года они хотят повидать родных и близких. Возвращение домой само по себе требовало решимости – слишком долго они оставались вдали от родины. Чтобы успеть достать билеты в разгар предпраздничного ажиотажа на чуньюнь[80], уборщики планировали выехать на одну-две недели раньше офисных работников. Однако в клининговой компании уборщикам были готовы дать максимум неделю каникул. Более долгий отпуск согласовать крайне проблематично. И как только удавалось найти человека на подмену, новоприбывший замещал вышедшего в отпуск, а ушедший фактически списывался со счетов. А раз уж уверенности в сохранении рабочего места нет, то проще со спокойной душой съездить домой, вернуться в новом году в Шэньчжэнь и подыскивать новую работу.

Причины увольнений по инициативе работодателя были разнообразные. Всю жизнь прожившего холостяком дядюшку Юаня из Сычуани, подделавшего удостоверение личности, чтобы прибавить себе десять лет, в принудительном порядке уговорили уйти в последний день 2022 года. Юань в основном отвечал за чистоту внешней территории южной стороны офисного здания, и руководство