Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

Храм Архангела Михаила в Каннах. 2002 г. Фотография автора

Среди памятных мест в Каннах, что связаны с историей жизни и любви великого князя и леди де Торби, и этот русский храм, возведённый в конце XIX века. Примечательно, что старостой его долгие годы был Михаил Михайлович Романов. Великий князь принимал участие в строительстве храма, освящённого в честь своего небесного покровителя архистратига Михаила. На церковных службах Надежда Пушкина могла встречаться и с Михаилом Романовым, и с кузиной графиней Софи де Торби, и, не исключена вероятность, с родной тётушкой Наталией Александровной. Но поддерживали ли они родственные отношения? Свидетельств тому нет.

…А храм Архангела Михаила, взметнувший свои купола в вечно ослепительно-голубое небо, в окружении стройных пальм и разросшихся магнолий, как и прежде, стоит на тихом бульваре, именованном в честь русского императора Александра III.

Письма к Натали

В Каннах странным, почти мистическим образом решилась судьба пушкинских писем. Здесь во время балетного представления, что давала в марте 1927-го дягилевская труппа, произошло знакомство великого импресарио с устроительницей благотворительного спектакля графиней Софи де Торби. Благодаря той встрече Сергей Дягилев смог приобрести письма Пушкина к невесте. Правда, случилось это уже после смерти внучки поэта. А тогда, на вечере в Каннах, Сергей Михайлович так обворожил леди де Торби, что та пообещала подарить для его коллекции одно из писем своего деда.

«С Дягилевым леди Торби была исключительно любезна, к тому же он её совершенно очаровал, – вспоминал Сергей Лифарь, известный танцовщик и балетмейстер. – Она рассказала ему, что хранит у себя неоценимое сокровище – письма своего великого деда к её бабке, тогда его невесте – Наталье Николаевне Гончаровой, от которой к леди Торби и перешли по наследству эти письма. Леди Торби прибавила, что после того, как она вышла замуж за великого князя Михаила Михайловича и ему за этот брак было запрещено Государем жить в России, она поклялась, что не только сама, но и принадлежащие ей письма её деда никогда не увидят России. Слово своё она крепко держала ‹…›

– Хорошо же они чтут память великого поэта: за то, что великий князь женился на внучке чтимого ими Пушкина, они выгоняют его из России, как будто он опозорил их своей женитьбой!

И тут же леди Торби обещала завещать Дягилеву для его коллекции один из этих бесценных автографов.

– Вы будете иметь его скоро, – прибавила она. – Мне недолго осталось жить.

Предчувствие не обмануло её: она умерла через несколько месяцев после этого разговора…»

Графине Софи де Торби оставалось жить всего полгода – в сентябре того же 1927 года она скончалась в Лондоне. (Почившую графиню в некрологе именовали «одной из самых красивых женщин своего времени».) И Сергей Дягилев, одержимый мечтой стать обладателем пушкинских писем, добился вскоре её исполнения. Великий князь Михаил Михайлович, то ли поддавшись обаянию Дягилева, то ли будучи стеснённым в денежных средствах, уступил страстному собирателю фамильные реликвии, поставив лишь одно условие – ничего не говорить о продаже писем его дочерям.

Но Сергею Павловичу недолго суждено было владеть драгоценными автографами. Неожиданная смерть Дягилева в 1929-м перечеркнула его заветный проект – издать письма поэта к невесте. Завещания он не оставил, и вся богатейшая коллекция поступила в ведение французского государства. Судьбу пушкинских писем должен был решить аукцион. Для их приобретения Сержу Лифарю срочно понадобились деньги, и деньги немалые. Без устали давал он балетные спектакли, танцуя на прославленных сценах парижской «Гранд-Опера» и лондонского «Ковент-Гардена», и втайне боясь лишь одного – не подвернуть бы ногу! «Средства на приобретение дягилевского архива и библиотеки я заработал ногами», – шутя, признавался он сам.

Уже много позже, на одном из спектаклей в Лондоне, где гастролировал тогда Большой театр, в антракте к Лифарю подошла элегантная дама и, представившись маркизой Милфорд-Хейвен, резко заявила: «Лифарь, я знаю, что вы купили у французского правительства письма Пушкина. Ну так вот, я хочу, чтобы вы продали их обратно мне».

Сергей Михайлович возразил ей, заметив, что эти сокровища должны принадлежать России, но не одной лишь семье.

Представители аристократической семьи предприняли ещё одну попытку вернуть фамильные реликвии. К Лифарю с просьбой о приобретении пушкинских писем обратился потомок поэта сэр Николас Филипс, внучатый племянник маркизы Нады. Но и ему собиратель ответил отказом.

Сергею Лифарю так и не довелось осуществить своё давнее желание – преподнести автографы поэта в дар России. Единственное, о чём он просил взамен, – разрешить поставить свой балет на сцене Большого театра. Но просьба знаменитого балетмейстера осталась без ответа…

Уже после смерти Сергея Михайловича письма были выкуплены и переданы на вечное хранение в Пушкинский Дом. Но вряд ли когда-нибудь они оказались в Санкт-Петербурге, если бы не судьбоносная встреча в Каннах страстных поклонников Пушкина с родной внучкой поэта. История возвращения пушкинских писем на берега Невы берёт своё начало на Лазурном Берегу Средиземноморья.

…Канны. Название этого курортного французского городка ассоциируется со знаменитым Каннским кинофестивалем: пёстрой праздничной суетой, Дворцом фестивалей и конгрессов на бульваре Круазет, Аллеей Звёзд с необычной галереей – отпечатками на каменных плитах ладоней прославленных артистов и режиссёров.

Но в истории города остались и другие следы, не столь зримые, – следы ушедших людей, кровно связанных с российским гением. Их жизнь промелькнула, как кино. Старое и почти забытое.

«Средь новых поколений»

Поэт и королевский Дом Виндзоров

Британской музы небылицы…

А.С. Пушкин

Леди Зия

Два любовных романа, случившихся в XIX веке, дочери Александра Сергеевича и его внучки имели долгое-долгое продолжение: от «немецкой ветви» древа поэта пошла в рост… «английская». Русский поэт породнился с самыми именитыми британскими фамилиями. И даже – с королевскими особами Дома Виндзоров.

Графиня Зия де Торби. 1916 г. Художник Лавио

Поистине поэт воспринял бы всё, что случилось с его потомками в грядущих веках, не иначе как фантастическим вымыслом!

Итак, дочь Анастасия стала первенцем в семье великого князя Михаила Михайловича и графини Софи де Торби. Детские и юношеские годы она, как и младшая Нада, провела на Французской Ривьере, на вилле «Казбек».

В июле 1917-го Анастасия Михайловна, или на английский манер леди Зия, обвенчалась с баронетом Харолдом Уэрнером, сыном Джулиуса Уэрнера, владевшего в Южной Африке компанией по добыче алмазов. После свадьбы король Великобритании Георг V преподнёс новобрачной своеобразный подарок – по указу Его Королевского Величества леди Зия приравнивалась в гражданских правах к дочерям английских пэров.

Супруг леди Зии сэр Харолд Уэрнер наследовал