Рассветы новой Земли 3. Последний рубеж - Инна Ласточка (Ness Quik)

и мне. Я, Нейтан и советники отправимся выручать наших людей, если хочешь помочь, разреши нам забрать «Гаусс» с его пилотом и техником… разделить их не получится. С тобой я оставлю До Хань Линя.

Кейт покачала головой.

— Я считаю безумием брать с собой двух неопытных женщин и техников, которые ни разу не были в оперативной работе, да ещё и оставлять мне сильнейшего и опытнейшего своего человека. Я понимаю, твои советники, понимаю ригелианцы, но женщины…

Гидеон провёл ладонью по лицу и отпил ещё немного рома.

— Я тоже, Кейт, считаю это безумием, но… — он тяжело вздохнул, — Чехов меня попросил. Ты тогда ещё была в медотсеке, я не стал говорить. А ригелианцы и так не пойдут. Защитных вакцин, пластинок и оружия слишком мало, тут не массовое производство…

— Антон тебя попросил взять Маргариту и Тиану? — удивилась Кейт и вздёрнула подбородок. — Ничего себе. Ну, ладно, тогда мне тем более нечего сказать.

— Вот то-то и оно, — согласился Гидеон. — Годы опыта показывают, что словам Чеховых стоит доверять и следовать им, не спрашивая.

— Да уж, — Кейт заправила волосы за уши, — жаль только, что наши предшественники этого не поняли.

Гидеон нахмурился.

— Да…

Они разлили остатки рома из бутылки и перебрались на диван у окна, Кейт печально улыбнулась, устремив взгляд за линию перекрытий и системы обороны.

— Когда я сюда впервые попала, так ненавидела эти рассветы и закаты, а теперь… — она выразительно повела рукой в сторону окна, — мне их не хватает…

Гидеон покачивал бокал, разглядывая, как ром переливается по нему.

— А мне некогда было удивляться. Я даже привыкнуть не успел.

Кейт посмотрела на него, хотела что-то сказать, но компьютер почему-то решил, что пора приглушить свет — стало как-то по-особенному неловко, и Кейт отвернулась.

— Тебе идёт, — всё-таки сказала она, допив ром и поставив бокал на пол у края дивана. — Я имею в виду без бороды. Ты похож на моего отца…

— Кем он был? — Гидеон не мог отвести от неё взгляда. Ещё утром он с трудом понимал, что его дёрнуло сбрить бороду, но сейчас, сидя рядом с Кейт вот так, по-простому, ответ ему казался так же очевиден, как и то, что он занимает должность Первого советника Человечества. — Не припомню Картеров…

— Он был школьным учителем в ригелианской колонии, ты не можешь его знать.

— Ты из колонии? — удивился Гидеон. — Серьёзно?

Кейт пожала плечами.

— Почему тебя это удивляет?

— Не удивляет. Мне казалось, сюда попадают только дети потомственных офицеров. На КРИ, — он тоже допил ром и тоже поставил бокал на пол.

Кейт поджала под себя ноги и уселась поудобнее.

— А расскажи о себе, — неожиданно попросила она. — Раз уж мы с тобой… — Кейт прикусила губу, раздумывая, как лучше назвать это, но так и не подобрала слов, просто продолжила, — я бы хотела знать, что на самом деле у тебя происходит с личным делом и самое важное, наверное… какую роль твой дед сыграл в жизни Александры Чеховой?

Гидеон повернулся к ней полностью, облокотившись на спинку дивана и подперев голову. Он заговорил, когда она приняла зеркальную позу.

— Какую роль мой дед сыграл в жизни Чеховой — это никакой не секрет. Он подписал приговор её мужу и спас её саму, надеясь, что однажды она полюбит его. Но ты уже знаешь, что случилось, я прав? Она возненавидела его, Человечество разделилось, вся её семья погибла… Я всё время думаю, а что, если планеты на самом деле нет? Если дело было только в извлекателе?

— Ты не знаешь подробностей о планете? Но я думала в официальных документах…

— Нет. О планете ничего не сказано, только предположения. Когда я говорил об этом с Чеховым, я лишь сказал то, что говорят все… новой условной Земли, может быть, никогда не существовало. В официальных документах ничего не сказано, а я, уж поверь мне, прочитал их все.

Кейт в задумчивости провела пальцами по ключицам, едва касаясь кожи — она не отдавала себе отчёта в том, как это выглядит со стороны.

— Странно, тогда откуда же слухи?

— Мне бы знать, — ответил Гидеон.

Кейт поджала губы, снова поправила волосы.

— Извлекатель всё равно нужно уничтожить, — твёрдо заявила она, — даже если планеты нет. Это ведь цель «Пегаса»? Найти и уничтожить?

Гидеон покачал головой.

— Понятия не имею, какова их цель. Они идут вслепую так же, как и мы. Как команда попавшего в космическую бурю корабля, у которого отказало всё на свете, ходим, светим фонариком. Можно только продолжать путь и решать проблемы, попадающие в зону видимости, или сдаться. А остальное? Остальное просто принять. Нам придётся принять.

Кейт не ответила, и между ними на некоторое время повисла тишина, которую Гидеон и прервал.

— А по поводу моего возраста… — он вздохнул и тепло улыбнулся, — я скажу, конечно. Всё очень просто. Я поздний, слишком поздний ребёнок, и мать боялась, что меня ни во что не будут ставить в Совете, когда придётся занять её место. И была права. Когда она умерла, мне едва исполнилось шестнадцать, но я уже знал, что именно должен делать, как выглядеть. Шестнадцатилетний советник, можешь себе представить?

Кейт тихо усмехнулась.

— С трудом.

— Вот именно. Пришлось лететь на Ригель, просить их медиков сделать что-нибудь с моей внешностью, Лагости Аки предложил бороду. Так и хожу с тех пор и, кстати, тогда с ним и подружился. Он уже давно правил на тот момент, и я в первую встречу даже не знал, с кем говорю, а потом мне сказали, — он поднял голову и хотел положить руку вдоль спинки дивана, но нечаянно коснулся руки Кейт и вздрогнул. — Извини.

Она качнула головой.

— А как же школа? Школу заканчивают в двадцать…

— Да, — кивнул Гидеон, — но мать и это предусмотрела. Я хорошо учился, и мне без труда в начальной и средней школе помогли скостить по два года. В высшую школу я поступил в тринадцать, а уже будучи советником тайно доучивался на дому. Это были верные люди, таких я больше не встречал.

Их взгляды пересеклись. Полумрак помещения, далёкие звёзды за перекрытиями систем обороны в окне, спутники, технические крейсеры и мерное пиканье приборов. То, что они оба ещё не осознали и даже не думали признавать, уже случилось. Их одновременно потянуло друг к другу, Кейт прикрыла глаза, но, едва ощутив на губах его дыхание, отпрянула, вскочила на ноги и встала к нему спиной, скрестив руки на груди.

— Тебе пора