История жизни, история души. Том 1 - Ариадна Сергеевна Эфрон

даче, хоть и некогда отдыхать, а всё же на душе несравненно легче. Домик этот стоит 2.500, и мы с приятельницей, с к<отор>ой живём вместе, и думать не могли его купить, т. к. у меня совсем никаких средств нет, а у ней — полторы тыс., высланные из Москвы за проданные за гроши вещи. Но вы представьте себе, какое счастье - Борис прислал мне на днях 1000 руб., и мы этот домик сразу купили. М. б. это ужасно неосторожно, т. к. остались совсем без ничего, но — подумали о том, что, живя на квартире, переплатили хозяйке за 10 мес. 1500 р. за два ужасных угла с клопами, блохами и прочей живностью, страшно мёрзли зиму и никогда

не чувствовали себя дома из-за отвратительной хозяйки, старой потомственной кулачки, с которой было очень тяжело сосуществовать. Я не знаю, как и благодарить Бориса за всё на свете и за это.

Я надеюсь, что вы не будете меня ругать за этот странный и м. б. опрометчивый шаг, но мы решили — будь что будет, если не удастся м. б. нам прожить под этой крышей долго, — ведь всё так непрочно в нашей жизни! - то хоть немного поживём спокойно, без соглядатаев, в относительном покое.

Остальные мои дела таковы: из-за весьма дефицитного состояния моего «Дома культуры» меня было уволили, но пожалели и оставили на половинной ставке, т. е. на 250 р. в месяц, да и те в летнее время вряд ли смогут выплачивать — оставят до осени. Приятельница моя зарабатывает 380 р. в месяц, на каковые живём, поскрипывая, т. к. жизнь здесь, из-за того, что всё привозное, дорогая. Но всё же иногда что-нб. как-нб. удаётся, одним словом, живём помаленьку, очень помаленьку, в непрерывном состоянии «нос вытащишь — хвост увяз» и т. д.

Т. С.1, мамина приятельница, что была с ней в Елабуге, к сожалению, писать мне не может пока что, но я всю жизнь буду благодарна ей за её отношение ко мне и к памяти мамы. Дай ей Бог счастья в жизни за редкое её сердце, ей и близким её.

Чувствую я себя неважно, последний месяц ужасно мучила печень, к<отор>ая не переносит ни солёной рыбы, ни чёрного хлеба и, папино наследство, требует чего-нб. поделикатней.

Дорогие мои, как только, в течение ближайших нескольких дней, утрясётся наша возня с новой квартирой, начну рисовать и непременно пришлю несколько местных видов — Енисей и наш домик, чтобы вы могли себе представить, где и как я живу. Если будет малейшая возможность, пришлите мне рисовальной бумаги (полуватман), у меня оставалось много, в листах и альбомах, а то здесь ведь не достать. <...>

Удалось ли вам разыскать мамины стихи о Чехии? Борис мне прислал жалкие остатки пушкинского цикла и, видимо, уехал на дачу. Мне очень хочется попытаться сделать хоть что-нб. для мамы, а то поздно будет - жизнь не ждёт, а слишком многое, ранее возможное, сделалось неосуществимым, так не упустить хоть это.

Постараюсь летом писать вам почаще — летом письма опять по 40 коп., хоть и идут из-за этого дольше. Хочется мне побольше быть с вами — хоть в письмах.

Горячо вас целую, мои дорогие. Желаю вам побольше здоровья и сил, хорошей погоды, хорошего отдыха. Поцелуйте от меня, когда увидите, Митю и Кота2. Глупая я, не послушала Митю, думала - ешё не раз услышу! Как он живёт, над чем работает? Как Котишка, как ему живётся, я ведь давно о нём ничего не знаю. Видаете ли Нину? Большой всем привет, а также всем мерзляковским3.

Ваша Аля

' Т.С. Сикорская.

2 Речь идет о Д.Н. Журавлеве и двоюродном брате А.С. К.М. Эфроне.

3 То есть соседям Е Я. Эфрон по коммунальной квартире в Мерзляковском переулке.

Б.Л. Пастернаку

24 июня 1950

Дорогой Борис! Большое спасибо тебе за посланное, всё получила. Благодаря тебе смогла переехать на другую квартиру, хоть и далекую от центра и от совершенства, но несравненно лучшую, чем та, в которой буквально и фигурально прозябала всю страшную зиму. Это — крохотный домик на самом берегу Енисея, комнатка и маленькая кухонька, три окошка, на юг, восток и запад. Огород в три грядки и три ёлочки. Домик продавался, и приятельница1, с которой я живу, мечтала купить его, но для приобретения не хватало как раз присланной тобой суммы, а как только я её получила, мы сразу его купили, и таким образом я, в лучших условиях никогда не имевшая недвижимого имущества, вдруг здесь, на севере, стала если не вполне домовладелицей, то хоть совладелицей. Впрочем, в недвижимости этого жилища я не вполне уверена, т. к. оно довольно близко от реки и при большом разливе, пожалуй, может превратиться в движимое имущество. Но до разлива ещё целый год, и пока что я просто счастлива, что могу жить без соседей, без хозяев и тому подобных соглядатаев.

Долго не писала тебе, т. к. переезд с места на место здесь дело чрезвычайно долгое, сложное и трудоёмкое. Устала я бесконечно, и к тому же всё время хвораю чем-то непонятным и, вероятно, северным. Температурю и сохну - видимо, климат неподходящий, никак не пускаются корни в этой бесплодной, каменистой, насквозь промёрзшей почве.

22 июня вновь пошёл, и к счастью скоро прошёл, снег. Всё время ветер и дождь, холодно. За всё время было 3—4 хороших, ясных, солнечных дня, когда всё кругом преобразилось: сколько красок скрывается в этой сумрачной природе, и для того, чтобы вся тоска превратилась в радость, нужно только одно: солнце! Оно не закатывается сейчас круглые сутки, но его всё равно не видно. А ночи, правда.

совсем нет, «и изумлённые народы не знают, что им предпринять, ложиться спать или вставать!»2

Гёте я ещё не читала, т. к. всё мучаюсь с водой,дровами,огородом,стиркой, приведением в порядок и отеплением жилища, да и на работе, где мне урезали наполовину мою и так небольшую ставку, в то же время забыли сократить рабочий день, т. ч. работаю не меньше, чем зимой, а зарплату в последний раз получила в апреле!

М. б. в конце концов работы у меня не так много, как мне кажется. Дело, очевидно, в силах, которых всё меньше. Оттого и времени убиваешь значительно больше, чем нужно бы, на то, что раньше делалось походя.

Стихов от Лили ещё не получила,