100 великих писателей-сказочников - Виктор Николаевич Еремин

«Поморщиной-корабельщиной». В «Литературной газете» появилась статья, в которой в частности, говорилось: «Книга Шергина псевдонародна. С каждой страницы ее пахнет церковным ладаном и елеем, веет какой-то старообрядческой и сектантской философией». Немедленно поступил приказ прекратить публикации сомнительного автора. Одноногий, тогда еще полуслепой старик остался без средств к существованию. С ним перестали общаться знакомые. На письмо к руководству Союза писателей и лично к А. А. Фадееву: «Обстановка, в которой я пишу свои книги, самая отчаянная. Двадцать лет я живу и работаю в темном и гнилом подвале. Я утратил 90 % зрения… Семья моя голодает. У меня нет сил продолжать свою работу», — Шергину ответили презрительным молчанием.

Выжил писатель благодаря помощи сестры Ларисы Викторовны Поплавской (по мужу) и дальнего родственника Анатолия Крога. В конце жизни, когда старец уже окончательно ослеп, ему стал близок еще один дальний родственник и названный племянник Михаил Андреевич Барыкин — музыкант, он играл на контрабасе где придется, попивал, часто болел, но заработанным делился с Шергиным. Умер Михаил Андреевич следом за писателем, чуть ли не в тот же год.

Положение начало постепенно меняться после кончины И. В. Сталина. В 1955 г. в ЦДЛ состоялся творческий вечер Шергина, после которого издательство «Детская литература» опубликовало в 1957 г. его книгу «Поморские были и сказания». Но тут грянула новая беда, самая омерзительная из всего, что довелось пережить Борису Викторовичу.

Среди хороших знакомых Шергина был Константин Сергеевич Бадигин, знаменитый полярник, капитан ледокола «Георгий Седов». В начале 1950-х гг. Бадигин взялся защищать кандидатскую диссертацию о ледовых плаваниях русских людей в древности. Писатель передал ему некоторые материалы из своего архива, в частности, т. н. «Морской уставец Ивана Новгородского», подлинник которого, хранившийся в Соловках, Шергин, будучи подростком-гимназистом, переписывал в 1910 г. Сохранилась лишь часть текста, да и та написана рукой Шергина. На основании этого уставца Бадигин сделал вывод, что начало русского мореходства следует отнести к XII в. Диссертация была успешно защищена. Однако вскоре на съезде Географического общества этот вывод был оспорен краеведом К. П. Гемпом. Тогда НИИ Арктики обратился в Пушкинский дом с просьбой рассмотреть представленные Бадигиным материалы. И эксперты в лице будущего академика Д. С. Лихачева и др. дали ответ: «Бадигин привлек к исследованию грубые подделки под старинные документы и на основании их пытался пересмотреть всю систему наших знаний о великих русских географических открытиях… подобные исследования принесли не пользу, а вред нашей науке». Следом за выводами Лихачева в «Литературной газете» появилась разгромная статья, в которой утверждалось, что слепой Шергин совершил сознательный подлог исторических документов с целью поправить свое материальное состояние, якобы промотанное в результате беспробудного пьянства. Эта гнусная клевета московско-ленинградской интеллигентской элиты на гениального русского сказочника официально не опровергнута по сей день!

Никакие попытки Бадигина защитить старца не помогли. Самое обидное, в Географгизе выкинули из планов готовившуюся книгу Бориса Викторовича и потребовали вернуть аванс. Здесь помог великий русский писатель Леонид Максимович Леонов: его хлопотами книга «Океан — море русское» вышла в 1959 г. в издательстве «Молодая гвардия». Всего при жизни Шергин успел издать 9 книг.

О последних годах сказочника ярко сказал друживший с ним писатель Юрий Иосифович Коваль: «Часто на Рождественском бульваре можно было встретить сухонького хроменького старичка с березовой клюкой, сидевшего себе на лавочке и покуривавшего. Всем табакам он предпочитал папиросы „Север“…». На бульвар слепца приводили соседские дети, и сидел он там весь световой день.

Борис Викторович Шергин умер 30 октября 1973 г. в Москве. Похоронен на Кузьминском кладбище. У государства настоящего признания великий русский поморский сказочник не получил по сей день.

Глава 79. Виталий Валентинович Бианки

Как муравьишка домой спешил; Мышонок Пик; Как петух лису обманул; Где раки зимуют; Хвосты; Оранжевое горлышко; Чей нос лучше и др. сказки

Виталий Валентинович Бианки создал особый сказочный жанр — сказки-несказки. Героями в них являются реальные животные или насекомые, т. е. они хотя и разговаривают друг с другом и в каждом конкретном случае взаимодействуют по-человечески, однако выступают не как обобщенный психологический тип человека, а так, как живет и действует в природе соответствующее животное или насекомое.

Родился Виталий Валентинович Бианки 11 февраля 1894 г. в Санкт-Петербурге. Отец его, Валентин Львович Бианки, был биологом-любителем и военным врачом по образованию. Мать, Клара Андреевна (урожденная Клара Эмма Матильда Бланк; в советское время предполагали ее родство с матерью В. И. Ленина, урожденной Бланк, и предпочитали не упоминать в биографии писателя), была на 7 лет старше мужа и служила гувернанткой в богатых немецких семьях. Молодые люди обручились в 1880 г. вопреки воле родителей с обеих сторон. По причине раннего брака и чтобы прокормить семью Валентин Львович был вынужден отказаться от своей любимой науки орнитологии и поступить в военно-медицинскую академию. Там была кафедра зоологии и сравнительной анатомии, где Бианки проявил себя с самой лучшей стороны. После академии новоиспеченный лекарь уехал в провинцию, но ненадолго. Менее чем через год заведующему кафедрой зоологии Ф. Брандту поручили возглавить организацию ныне прославленного санкт-петербургского Зоологического музея, отпочковавшегося от Кунсткамеры. Под новый музей выделили здание таможни на стрелке Васильевского острова.

Первым делом Брандт вызвал в столицу любимого ученика — Валентина Бианки, но поначалу взял его ассистентом на свою кафедру — штат музея был всего 3 человека. Бианки работал внештатно, занимался отделом энтомологии. В 1890 г. музей переехал в здание таможни, и Валентин Львович получил штатную должность старшего зоолога, заведующего внутренним устройством музея. Зоологический музей Санкт-Петербурга, каким мы его видим сегодня, с минимальными изменениями оформлен руками отца писателя.

Виталию к этому времени исполнилось 6 лет. У него были еще старшие братья Лев, Валентин и Анатолий. Поскольку казенная квартира Бианки находилась поблизости на Университетской набережной, все детство мальчиков Зоологический музей был их вторым домом.

Жестоким ударом для семьи Бианки стала Первая мировая война. Родители и родные Клары Андреевны жили в Германии, кровавая бойня между немцами и русскими оказалась столь сильным потрясением для женщины, что в 1915 г. она умерла. Через год Виталий, второкурсник университета, и Анатолий, четверокурсник того же университета, были призваны в армию. Виталий, уже в чине прапорщика, стал участником Февральской революции 1917 г. и вступил в партию эсеров. После Октябрьской революции 1917 г. судьба занесла его в