Путешественник - Е. Юань

— Спасибо… спасибо тебе…

Сьюзи ласково ткнулась носом ей в плечо и с забавной серьезностью произнесла:

— Одри, так вот каково это — быть Психиатром?

— Мне очень нравится.

«…» Одри вдруг поймала себя на мысли, что решительно не знает, смеяться ей или плакать. Поджав губы, она торжественно пообещала:

— Сьюзи, отныне мы будем лечить друг друга… м-м-м, от любых душевных недугов!

— Договорились, гав! — радостно тявкнула ретриверша.

И лишь теперь, окончательно сбросив с души последние путы страха, Одри наконец-то смогла в полной мере оценить плоды своего возвышения:

'Тело словно налилось первозданным здоровьем. И пусть мышцы не стали бугриться, но физическая мощь и скорость реакции возросли многократно…

'Зрение тоже обострилось: теперь мой взор без труда пронзает даже самый густой мрак, выхватывая скрытые во тьме предметы…

'Обоняние стало настолько чутким, что я способна улавливать тончайшие оттенки запахов, безошибочно читая по ним истинные эмоции и потаенные мысли собеседника…

'Но главное — в моем арсенале наконец-то появились настоящие, боевые Потусторонние таланты! Хм, первый из них — «Устрашение». С его помощью я могу обрушить ментальный удар как на одиночную цель, так и на целую толпу в определенном радиусе. Жертвы испытают первобытный ужас, словно столкнувшись лицом к лицу с живым драконом, что неминуемо ввергнет их в панику и хаос.

'Второй дар — «Безумие». Он позволяет сдетонировать чужой эмоциональный фон или психику, низвергая врага в пучину дикого исступления. Этот удар наносит сокрушительный урон самой душе, а в критических случаях и вовсе способен спровоцировать мгновенную потерю контроля.

'Третья способность — «Внушение». Виртуозно манипулируя жестами, интонациями или особыми триггерами, я могу исподволь закладывать в чужой разум нужные директивы. Жертва сама того не ведая начнет плясать под мою дудку или же, напротив, воспылает искренним, идущим от самого сердца нежеланием нарушать данный обет.

'Четвертый навык — «Умиротворение», которое в прошлые эпохи величали «Психоанализом». Оно способно вытащить Потустороннего с самого края бездны безумия, вернув ему ясность рассудка и вырвав из смертельной ловушки. Конечно, здесь присутствует риск неудачи, но чем выше мой ранг, тем надежнее результат. К тому же, этот дар позволяет успокаивать любых душевнобольных пациентов, возвращая им способность к связному диалогу.

'И, наконец, подлинная «Телепатия» — искусство прямого чтения мыслей! Прибегая к помощи пламени свечи, гидролатов или иных мистических проводников, я могу погрузить цель в полугипнотический транс и наладить прямой мост с ее ментальным телом. В точности так же, как провернул со мной Хилберт Алукард! Не защити меня тогда ангел господина Шута, солгать в подобном состоянии было бы попросту невозможно… Хм, впредь придется держать ухо востро и с чужими уловками такого рода, дабы не дать врагу одурачить меня. Уверена, в арсенале оккультистов найдется немало фокусов со схожим эффектом…

«Вооружившись „Умиротворением“ и „Телепатией“, да еще и подкрепив их солидным багажом познаний в психологии, я без труда смогу блестяще отыгрывать роль настоящего Психиатра. Впору хоть собственную клинику открывать!»

Настроение Одри стремительно взлетело до небес. Впервые в жизни она физически ощутила, что по-настоящему выросла и стала полноценным, квалифицированным Потусторонним.

«Я мастер средних эшелонов! И это действительно качественный скачок!» — девушка радостно вскочила на ноги. Изящно приподняв подол платья, она закружилась в легком, воздушном танце.

Впрочем, эйфория быстро сменилась прагматикой: юная леди осознала одну существенную брешь. «Психиатр», увы, по-прежнему был напрочь лишен прямой, грубой атакующей мощи.

«Хвала небесам, у меня есть это…» — Одри замерла перед лабораторным столом и щелкнула замочком неприметной коричневой шкатулки.

Внутри на бархате покоилась серебристая полумаска, предназначенная скрывать лишь верхнюю часть лица. Это был тот самый мистический артефакт, выкупленный ею у господина «Повешенного».

Одри бережно извлекла вещицу, положила на ладонь и на несколько секунд погрузилась в созерцание.

Следом, высвободив духовность, она плавно окутала ею металл, попытавшись внушить предмету нужный образ — точь-в-точь так, как она проделывала это в чертогах над серой мглой.

Прямо на ее глазах края серебряной маски загнулись внутрь, и артефакт стремительно сжался, обернувшись изящной, испещренной тончайшей резьбой, но слегка массивной серьгой с пустой сердцевиной.

— Пожалуй, в форме кулона это смотрелось бы куда элегантнее, — тихо пробормотала девушка.

Наслаждаясь чувством обладания, она принялась с упоением тестировать весь арсенал свойств этой паранормальной диковинки, оставшись в абсолютном восторге от функции тонкой, ювелирной коррекции черт лица.

«Какая досада, что помимо управления пламенем в нем тоже не заложено никакой прямой убойной мощи… Видимо, придется всё-таки разжиться хорошим револьвером, желательно — наделенным мистическими свойствами…» — с легким налетом разочарования констатировала юная аристократка.

Усмирив мысли, она устремила взор на зажатый в ладони артефакт и с игривой, кокетливо вздернутой интонацией произнесла:

— С этого дня твое имя — «Ложь». Самая прекрасная Ложь на свете~

…………

«Город Щедрости» Байам. Портовый район, улица Кислого Лимона, 48, гостиница «Лазурный Ветер».

За окном ревела буря, и потоки воды сплошной стеной хлестали по стеклам, однако в роскошном люксе царил безмятежный уют, согреваемый жарким пламенем камина.

Клейн, вальяжно откинувшись в кресле, в абсолютном безмолвии созерцал, как «Пылающий» Даниц стиснув зубы вправляет тяжелый перелом на собственной левой руке.

Лишь когда пират закончил фиксировать увечье импровизированными бинтами из изодранного в клочья старого тряпья, сыщик без лишних прелюдий спросил:

— Что за сокровище?

Опираясь на недавнюю исповедь Даница, именно некий таинственный клад послужил причиной, по которой «Адмирал Крови» Сеньор вознамерился пустить на дно «Вице-адмирала Айсберга» Эдвину Эдвардс.

Под аккомпанемент бьющего в окна урагана Даниц приложился к стоящему на столе стакану с Леранчи. На его губах расцвела ядовитая, пропитанная гневом и горькой досадой усмешка:

— Вот же кучка ублюдков, чьи мозги сожрали живые мертвецы!

— Во время нашей последней вылазки мы наткнулись на один затонувший корабль. Баснословным кушем там и не пахло, зато мы выудили оттуда исполинский, выкованный из черного железа ключ, который явно не предназначался для человеческих рук. Ты только представь: эта дура провалялась на дне океана бог знает сколько лет, и на ней ни единого, мать его, пятнышка ржавчины!

— Охотно верю, — лаконично, в своей фирменной манере отрезал Клейн.

В мире, насквозь пропитанном мистикой и Потусторонними силами, разве можно было хоть чему-то удивляться?

Здесь даже мертвые восставали из могил, что уж говорить о каком-то куске железа!

Даниц на миг подавился воздухом, явно не ожидая подобного хладнокровия. Понадобилось секунд семь-восемь, чтобы он смог взять себя в руки