Капитуляция Японии: атомная бомба или советский блицкриг? - Анатолий Аркадьевич Кошкин

После распада Советского Союза российское правительство стало склоняться к тому, чтобы в расчете на японскую помощь достичь соглашения с Токио о Курилах как можно скорее. Для этого была предложена формула «два плюс альфа». Согласно этой формуле Японии безотлагательно передавались острова Малой Курильской гряды – Хабомаи и Шикотан, а по поводу двух других островов – Кунашира и Итурупа предлагалось вести переговоры. Эту формулу российское правительство предполагало осуществить в ходе намеченного на сентябрь 1992 года официального визита президента РФ в Японию. Однако развернувшееся в России широкое движение протеста против ничем не обоснованных территориальных уступок Японии заставило Ельцина отменить этот визит.

Думается, не последнюю роль в принятии такого решения сыграло направленное Ельцину и опубликованное в прессе открытое письмо российских специалистов по Японии, которые предупреждали, что уступка Курил не приведет к крупномасштабной японской помощи России. Ученые писали: «Глубоким заблуждением, навязанным руководству нашей страны японской пропагандой, является мысль, будто территориальные уступки или же обещания уступок в будущем… приведут к тому, что на нашу страну прольются обильные „иеновые дожди“: японские банки и предпринимательские фирмы не подчиняются токийским политикам и дипломатам и никогда не пойдут на альтруистические, благотворительные финансовые и экономические операции».

Осложнение экономической и политической ситуации в России заставляло Ельцина учитывать настроения народа. Он понимал, что территориальный спор с Японией превращался из дипломатической проблемы в острый вопрос внутриполитической борьбы. В июле 1993 года он вынужден был заявить японским журналистам: «Российскому народу сейчас трудно. Добавить ему еще территориальную проблему – он не выдержит и взорвется. Из Японии я уеду под аплодисменты, а в Россию меня не пустят».

Поэтому состоявшийся после трагических событий осени 1993 года в Москве визит Ельцина в Японию уже не мог привести к каким-либо незамедлительным радикальным решениям территориального спора. В подписанной в Токио российско-японской декларации фиксировалось: «Президент Российской Федерации и Премьер-министр Японии, придерживаясь общего понимания о необходимости преодоления в двусторонних отношениях тяжелого наследия прошлого, провели серьезные переговоры по вопросу о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Стороны соглашаются в том, что следует продолжать переговоры с целью скорейшего заключения мирного договора путем решения указанного вопроса, исходя из исторических и юридических фактов и на основе выработанных по договоренности между двумя странами документов, а также принципов законности и справедливости, и таким образом полностью нормализовать двусторонние отношения».

Хотя подобные формулировки были на руку японской дипломатии и свидетельствовали о намерении Ельцина «решать вопрос», в действительности они не выходили за рамки декларативных заявлений. Существенное значение имело и то, что российская сторона, вопреки настояниям японцев, уклонилась от включения в текст документа подтверждения действенности пункта Советско-японской совместной декларации 1956 года, в которой говорилось о возможности передачи Японии островов Хабомаи и Шикотан после подписания мирного договора. По сути, в «Токийской декларации» содержалось лишь признание российским правительством факта существования «территориальной проблемы» и заявлялось о намерении сторон искать пути для ее решения.

В те годы позиция российского правительства на японском направлении отличалась двойственностью и непоследовательностью. При явном стремлении российского МИД удовлетворить японские требования, более здравомыслящие политики считали, что этого делать не следует. Так, например, премьер-министр Виктор Черномырдин заявлял: «Курильские острова Россия никому не собирается отдавать. Чужого нам не надо, но свое останется при нас». О том, что в Москве не рассматривали «Токийскую декларацию» как некую «прелюдию» сдачи Курил, Черномырдин недвусмысленно заявил в ноябре 1994 года в интервью японской газете «Иомиури симбун». Он тогда прямо сказал, что не намерен превращать наши острова в предмет разговора, и у него нет намерения возвращать территории Японии.

В очередной раз иллюзии и обманчивые надежды были порождены так называемыми «встречами без галстуков» Ельцина и премьер-министра Японии Рютаро Хасимото, состоявшимися под Красноярском в ноябре 1997 года. Во время этих встреч Ельцин в форме «экспромта» неожиданно заявил о намерении подписать мирный договор с Японией не позднее 2000 года. Это было воспринято как решение уступить японским требованиям о «возвращении» южнокурильских островов. Однако вскоре в Токио поняли, что данное в неофициальной обстановке на рыбалке обещание российского президента нельзя рассматривать всерьез. Японская газета «Майнити симбун» писала не без сарказма: «Похоже, в России только один Ельцин верит, что территориальную проблему можно будет решить до 2000 года».

Не увенчалась успехом и попытка Ельцина с подачи тогдашнего премьер-министра Евгения Примакова предложить японской стороне без разрешения территориального вопроса подписать сначала «Договор о мире, дружбе и сотрудничестве». Это предложение сразу же было отвергнуто японской стороной, для которой именно удовлетворение территориальных претензий является главной и единственной целью заключения мирного договора. В конце концов, под сильным давлением российской общественности, требующей неукоснительного соблюдения положений Конституции РФ о целостности и неприкосновенности территории государства, Ельцин и его правительство вынуждены были отказаться от попыток форсировать заключение мирного договора с Японией.

Позиция российского правительства была озвучена министром иностранных дел России Игорем Ивановым, который заявлял: «…Абсолютно ясно, в каких рамках следует вести поиск возможного решения. Оно должно быть взаимоприемлемым, не наносить ущерба суверенитету и территориальной целостности Российской Федерации, отвечать нашим национальным интересам, базироваться на существующих реалиях, получить широкую поддержку общественности, быть одобренным в соответствии с установленным конституционным порядком высшими законодательными органами обеих стран».

Пришедший к руководству страной Владимир Путин не мог не считаться с отрицательной позицией подавляющего большинства российского народа в отношении японских притязаний на Курильские острова. До избрания президентом РФ в контактах с японскими лидерами он стремился избегать прямого обсуждения вопроса об условиях подписания мирного договора.

Впервые Путин обозначил свою позицию по поводу японских претензий на Курилы при посещении Сахалина в сентябре 2000 года. Накануне своего первого официального визита в Японию он заявил, что «возвращать острова не собирается». Тем не менее новый президент РФ пошел на включение в российско-японское совместное заявление по итогам визита пункт, который гласил: «Стороны согласились продолжать переговоры с тем, чтобы, опираясь на все достигнутые до сих пор договоренности… выработать мирный договор путем решения вопроса о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи». При этом Путин отверг идею японского правительства о так называемой «демаркации» российско-японской границы, в соответствии с которой пограничная линия двух стран переносилась бы на север и проходила бы между островами Итуруп и Уруп, что означало переход всех южных Курил во владение Японии.

К моменту очередной российско-японской встречи в верхах в Иркутске (март 2000 года) в Японии получила распространение идея побудить Путина на