Капитуляция Японии: атомная бомба или советский блицкриг? - Анатолий Аркадьевич Кошкин

сдачу южнокурильских островов как бы в рассрочку – сначала Хабомаи и Шикотан, а затем, через некоторое время – Кунашир и Итуруп. Для этого предлагалось «реанимировать» 9-статью Совместной декларации 1956 года, содержащую, напомним, обещание советской стороны передать Японии острова Шикотан и Хабомаи в случае подписания мирного договора. В Иркутске Путин заявил, что эта статья «нуждается в дополнительной работе экспертов для выработки единообразного понимания» ее положений.

Пришедший в апреле 2001 года к руководству страной премьер-министр Японии Дзюнъитиро Коидзуми фактически отверг предложенный Путиным, по сути, хрущевский «компромисс» по поводу двух островов. Уже в своем первом выступлении в японском парламенте новый премьер-министр особо подчеркнул, что будет неуклонно добиваться возвращения Японии всех четырех южнокурильских островов.

Выступая против занятой руководством РФ двойственной политики в отношении японских территориальных притязаний, российские парламентарии провели 18 марта 2002 года в Государственной думе открытые слушания «Южные Курилы: проблемы экономики, политики и безопасности». Слушания были организованы совместно Комитетом по безопасности, Комитетом по международным делам и Комитетом по геополитике. По итогам слушаний были приняты «Рекомендации», направленные президенту, правительству и органам государственной власти Российской Федерации. В них, в частности, указывалось: «Исходя из юридического, исторического и морального обоснования принадлежности южных Курильских островов, а также принимая во внимание их исключительную важность с геополитической, военно-стратегической, морально-политической и экономической точек зрения, участники парламентских слушаний заявляют о том, что так называемый территориальный вопрос нашел свое законное и справедливое решение по итогам Второй мировой войны, закрепленное соответствующими международными соглашениями, и в повестке дня российско-японских отношений стоять не должен».

Участники слушаний выразили свое убеждение в том, что «мирный договор с Японией ценой территориальных уступок России неприемлем». Было предложено, чтобы глава государства ориентировал МИД России на отказ от бесплодных переговоров и на заключение с Японией всеобъемлющего «Договора о добрососедстве и сотрудничестве».

Еще более твердую позицию высказали участники парламентских слушаний, проведенных Сахалинской областной думой, предложившие денонсировать ту часть совместной декларации СССР и Японии 1956 года, которая предусматривала передачу Японии после заключения мирного договора островов Плоские (Хабомаи) и Шикотан.

И все же президент Путин счел возможным вопреки этим рекомендациям парламентариев внести в российско-японское совместное заявление по итогам визита премьер-министра Японии Коидзуми в Россию в январе 2003 года положение о «решимости посредством энергичных переговоров по возможности скорее заключить мирный договор путем решения вопроса о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи».

25 марта 2003 года в Японии была учреждена так называемая «Парламентская ассоциация за возвращение северных территорий», целью которой объявлено «скорейшее возвращение Россией островов Итуруп, Кунашир, Хабомаи и Шикотан». Новая провокационная затея японских парламентариев заставила российское внешнеполитическое ведомство, в отличие от прошлых лет, занять принципиальную позицию. Российская сторона, заявили в МИД РФ, «считает этот шаг группы японских законодателей недружественным, контрпродуктивным и идущим вразрез с позитивными тенденциями, доминирующими в настоящее время в российско-японских отношениях».

Затем последовали годы безуспешных переговоров президента РФ Владимира Путина с премьер-министром Японии Синдзо Абэ с целью выработки взаимоприемлемых позиций сторон для заключения мирного договора. При этом японец отвергал предложение российского лидера подписать договор без предварительных условий.

Автору этих строк не раз доводилось разъяснять, что «мирный договор» с Японией – чистейший анахронизм. Ибо никакого «состояния войны» или «нерешенных вопросов», как это продолжают утверждать дилетанты, между двумя государствами нет. А в восстановившей дипломатические и иные отношения Совместной советско-японской декларации 1956 году учтены все положения, обычно составляющие содержание мирных договоров. Включая статью об условиях территориального размежевания двух государств (ст. 9). Не говоря уже о том, что первая статья декларации гласит:

«Состояние войны между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией прекращается со дня вступления в силу настоящей декларации, и между ними восстанавливаются мир и добрососедские дружественные отношения».

Это ли не мирный договор?

Следует согласиться с мнением министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова о том, что японское правительство ставит прежние советско-японские договоренности «с ног на голову». Министр назвал смешным стремление просто заявить в мирном договоре о том, что «война окончилась»: об этом было заявлено на весь мир 2 сентября 1945 года при подписании японским правительством Акта о безоговорочной капитуляции.

Хотя в Москве подчас продолжают использовать термин «мирный договор», в действительности речь идет о подписании принципиально иного по смыслу и содержанию документа. При этом, как неоднократно было разъяснено японской стороне, для продолжения переговоров Токио должен сначала признать в полном объеме итоги Второй мировой войны. Однако в глазах японских властей «мирный договор» – это лазейка для пересмотра этих итогов, для «решения территориального вопроса», что делает всякие разговоры о «мирном договоре» бессмысленными и политически вредными.

«В Декларации (1956 года) сказано, что мирный договор должен быть заключен прежде, чем начнется какой-либо разговор о чем бы то ни было. Заключение мирного договора означает ни много ни мало признание итогов Второй мировой войны… Мы говорим нашим японским партнерам, что это является абсолютно непреложным первым шагом на всем нашем пути, связанном с мирным договором. Мы ожидаем, что такой шаг будет сделан, потому что иначе ничто другое нельзя будет обсуждать», – подчеркивает Сергей Лавров.

И далее:

«Мы были бы готовы прямо сейчас подготовить и подписать мирный договор, но не мирный договор в том смысле, в котором эти договоры подписываются сразу после войн, потому что состояние войны между нами прекращено с принятием Декларации 1956 года, мы бы хотели уже сейчас с позиции многих десятилетий совместного сосуществования и сотрудничества в целом ряде областей подготовить договор, в котором излагались бы по-крупному основы наших добрососедских, дружеских отношений».

Касательно итогов войны, включая территориальные, глава МИД РФ подчеркивает, что подписание договора с Японией не может не предполагать обязательно подтверждения итогов Второй мировой войны, как они закреплены во многих документах, а самое главное – в Уставе ООН:

«Там записано, что всё, что сделали державы-победительницы, не подлежит обсуждению, поэтому уйти от этой констатации просто невозможно. Пока мы не видим готовности Японии подтвердить то, под чем она подписалась, вступая в ООН».

Это – безупречная констатация. В свое время она позволила советскому правительству заявить правительству Японии, что между двумя государствами не существует какого-либо «территориального вопроса». Давно пора сделать такое заявление и правительству РФ, что устранило бы распространенные в Токио спекуляции: дескать, Москва лишь приостановила переговоры о подразумевающем территориальные уступки мирном договоре, якобы продолжая рассматривать его в российско-японских отношениях приоритетным.

Известна и позиция Кремля о том, что «ведение переговоров по мирному договору с Токио в нынешних условиях не представляется возможным»,