«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Союз писателей направляет меня на курсы сельскохозяйственные, чтобы весной ехать в колхоз, – не пойду. Здесь столько писательских жен, а работают несколько человек, и везде их пихают: и колхоз, и общественная нагрузка, и теперь эти курсы. Сегодня встретила Липкина, он хочет завтра ехать в Москву – отнесу ему это письмо – может быть, оно тебя найдет в Москве. Получила я от тебя деньги – большое спасибо, а то я уже продала свое осеннее пальто за 350 р. Хесин еще денег не достал, а за детей требуют, внесла пока 380 р. Со дня твоего отъезда здесь вдвое стало все дороже. Послала тебе с Вадецким письмо и перчатки, не знаю, получишь ли ты. Послала их на Эренбургов, но Вадецкий проехал в Москву. Большинство писателей, бывших здесь, уже уехали в Москву, остальные собираются. Беспокоит меня, что нет у тебя платков и варежек. Рада, что есть шуба и валенки. От Женни Генриховны получаю регулярно письма. Написала записочку в «Красную звезду» с просьбой прислать мне справку о твоем заработке для получения разницы подъемных. Я получала из расчета 700 р., а могу получить из расчета 1200 р., т. е. руб. 300; если они не пришлют, то сделай, пожалуйста, это ты.

Я, когда ты раньше писал, что приедешь через месяц-полтора, подсчитала, что Новый год ты будешь со мной, и купила все, что нужно тебе, а ты не приехал.

Ну, будь здоров, мой родной, любимый. Целую тебя крепко.

Твоя Люся.

69

Гроссман – Губер [6 января 1942 [483], Воронежская область]

Милая Люсенька, все жду от тебя весточки, пишу тебе очень часто, получаешь ли мои писания? Я твоих не имею ни одного, утешаюсь единственным письмом твоим, помнишь, тем, что ты хотела отправить, да не отправила, т. к. я приехал. Вот его-то и перечитываю каждый день.

Как-то ты живешь, моя дорогая и любимая? Вопросов у меня к тебе множество, да что толку задавать их, когда писем от тебя не получаю, плюс тут, как назло, все товарищи начали аккуратно получать письма, да по несколько каждый день. Наверное, и я когда-нибудь дождусь весточки от тебя. Работаю, бытовые условия хорошие, есть, между прочим, баня.

Видаюсь с Твардовским, он вполне благополучен. Терплю недостаток в носовых платках, остальное в порядке.

Очень хочу видеть тебя, это моя главная болезнь. Целую много раз, твой Вася.

Поцелуй ребят. Привет товарищам. Пиши мне по адресу – полевая почтовая станция № 28. Политуправление, спецкору «Красной звезды».

70

Гроссман – Губер 7 января 1942 [484], Воронежская область

7 янв. 41 г.

Милая Люсенька, сегодня веселый день – получил письмо от Жен〈ни〉 Генр〈иховны〉, и она ссылается на твою открытку – косвенный привет от тебя, значит. Вчера Твардовский получил письмо от жены из Чистополя, был счастлив. И я за него порадовался. Кошек, мой милый, очень видеть тебя хочу. Через два дня машина наша выйдет из ремонта – поеду в довольно длительную поездку. Берем с собой Твардовского. По возвращении тотчас же напишу тебе. Возможно, тогда станет вопрос о коротеньком отпуске. Но пока рано говорить об этом. Ковалевский, оказывается, в Москве, вызвали его телеграммой – едет на фронт. Милая моя, получаешь ли ты мои бесчисленные открытки и письма? Скучаешь ли ты по мне так, как я скучаю по тебе? Я здоров в общем, работаю много. Будь же здорова, моя радость, береги себя ради нашей доброй жизни после победы. Целую тебя много раз, твой Вася. Поцелуй детей.

Адрес мой на обороте.

71

Губер – Гроссману [Начало января 1942, Чистополь]

Милый мой Васенька! Получила от тебя письмо новогоднее и открытку. Я тоже жива и здорова, вот только писать трудно – сожгла руку, и она стала нарывать. Товарищи твои почти все уехали в Москву. Я тебе тоже написала несколько писем в Москву. Новый год встречала, читая и писавши письмо тебе. Боюсь, ничего ты не сможешь прочесть в моей открыточке. Очень тоскую без тебя. Жду, что скоро ты сможешь приехать. Радуюсь лишь, что гонят фашистов и близится час возврата в Москву.

Целую,

твоя Люся.

72

Губер – Гроссману [Начало января 1942, Чистополь]

Василию Семеновичу Гроссман〈у〉.

Васенька, солнышко мое! Пишу тебе с Письменным, который завтра хочет уезжать в Казань, а там в Москву. Хочу с ним передать тебе варежки и носки. Одни варежки, вязанные мною из лучшей шерсти, поехали с Вадецким. Не знаю, доберутся ли они до тебя. Пишу я так коряво, т. к. очень сильно обожгла руку, больно писать. Вчера видела Ильенкова[485], он мне сказал, что «Красная звезда» будет в Москве, и чтобы я писала тебе туда, что ты тоже скоро будешь в Москве. Тоскую без тебя. Думаю о тебе день и ночь. Беспокоюсь бесконечно.

Будь здоров. Целую крепко.

Твоя Люся.

73

Губер – Гроссману [Начало января 1942 [486], Чистополь]

Милый, мой хороший! Писала тебе много в Москву. Вторую открыточку посылаю сюда. Взяла из интерната Федю – нет сил и платить за него, и кормить, да и тоскливо мне совсем одной. Сама все время прихварываю, сейчас сожгла сильно руку, и она нарывает – сейчас иду к хирургу. Товарищи почти все уехали в Москву.

Получаю от Ж〈енни〉 Г〈енриховны〉 письма.

Целую крепко. Люся.

74

Губер – Гроссману 8 января 1942, [Чистополь]

8. I.42

Васенька, хороший мой!

Едет Санников[487], пишу тебе с ним. Письменному передать варежек и носков не смогла, уехал он неожиданно. Я же прихворнула немного, наверно, грипп. Хотя температура еще повышена, но выйти сегодня мне нужно. Надеюсь, пока письмо это доберется до тебя, ты будешь уже в Москве. Пишу в редакцию, прося прислать мне справку о твоем заработке (1200 р.)[488], т. к. я получила подъемные из расчета 700 р., а деньги нужны мне очень. Нужно платить за детей 360 р. в месяц, да 200 р. лотерея[489]. Очень бы хотелось получать «Красную звезду» – так трудно без газет. Послала письма тебе с Липкиным, Ярцевым[490], Ярцев обещал в Казани передать письмо Письменному. Жду твоего приезда. Дни и ночи мысли о тебе. Целую крепко.

Твоя Люся.

Долматовская получила от мужа письмо, сказала мне, что в конце месяца был ты в Куйбышеве.

75

Гроссман – Губер 11 января [1942, Юго-Западный фронт]

11 января 41 г.[491]

Милая моя и хорошая, писал тебе в последней открытке, что собираемся в поездку и берем Твардовского. Но случилось так, что Твардовского вызвали в Москву на пленум Союза писателей[492]. Из Москвы он, очевидно, поедет в Чистополь, в связи с этим пишу тебе письмо, надеюсь, что дойдет до тебя. Еду