Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

осуществление своей мечты о полете в космос. Он активно участвовал в реализации программы использования ракетной техники для проведения геофизических экспериментов. С этой целью применялись различные модификации ракеты Р-1. В июле — августе 1951 г. были проведены вертикальные пуски ракет с научной аппаратурой и подопытными животными, находившимися в специальном герметичном отсеке, — исследовалось их поведение в условиях невесомости. Так, 22 июля 1951 г. на ракете впервые успешно летали собаки Дезик и Цыган. Для отца полеты на ракетах живых существ и возможность их возвращения на Землю имели особое значение: он неуклонно и последовательно шел к главной цели своей жизни — полету в космос человека. Наверное, поэтому на фотографиях того периода отец так ласково обнимает своих четвероногих помощников.

В начале 1952 г., через четыре с лишним года после фактического распада нашей семьи, мама объявила, что собирается выйти замуж за близкого друга моего отца, его соратника по ГИРД и РНИИ Евгения Сергеевича Щетинкова, который любил ее с начала тридцатых годов и потому не женился. Перед тем как сделать маме предложение, Евгений Сергеевич поговорил об этом с отцом, считая необходимым оповестить друга о своем намерении. Отец в свою очередь поддержал его в этом. Бабушки и дедушки одобрили мамино желание выйти замуж за Евгения Сергеевича, которого давно знали и считали интеллигентным, скромным и порядочным человеком. Я же категорически возражала. После развода родителей я была в принципе против замужества, заявив всем, что ненавижу мужчин и сама тоже никогда не выйду замуж. Потребовалось вмешательство обеих бабушек, которые убедили меня в несостоятельности моих доводов. 12 февраля 1952 г. Евгений Сергеевич и мама стали мужем и женой. Они купили двухкомнатную кооперативную квартиру у станции метро «Сокол», и летом 1952 г. мама, Евгений Сергеевич, мамины родители и я переехали туда.

Надпись на обороте

Евгений Сергеевич обожал маму. Они прожили вместе 24 года до его смерти в 1976 г. от инфаркта. Взаимоотношения их были прекрасными, но мама даже рядом с ним так и не смогла забыть свою первую любовь.

В марте 1952 г. отец подал в партийную организацию ОКБ заявление с просьбой о приеме его кандидатом в члены партии. Это был непростой для него шаг. С одной стороны, он понимал, что много серьезных производственных вопросов можно и необходимо решать на партийном уровне, так что дальнейшее его пребывание вне партии будет мешать делу. С другой — опасался, что годы заключения могут показаться кому-то темным пятном его биографии и вызовут возражения против приема. Не мог он забыть и того, что до своего ареста уже состоял в рядах сочувствующих партии, откуда его исключили по надуманным причинам.

Рекомендации для вступления отцу дали давний друг и соратник Ю. А. Победоносцев, товарищи по работе И. М. Рябов и Д. И. Козлов. Все они характеризовали отца как человека, беззаветно любящего Родину и свою работу. Ю. А. Победоносцев написал так: «Будучи чрезвычайно твердым, упорным и настойчивым в отстаивании и проведении в жизнь своей линии, тов. Королев нередко встречал энергичный отпор и сопротивление. На этой почве у него иногда возникали конфликты с отдельными работниками и товарищами по работе. Однако т. Королев всегда оставался последовательным и принципиальным в намеченном им решении того или иного вопроса».

Письмо С. П. Королева дочери в Москву.

Капустин Яр, 9 апреля 1950 г.

Наташа Королева. Новый Афон, 1951 г.

Надпись С. П. Королева на обороте

С. П. Королев. Капустин Яр, 1951 г.

С. П. Королев. Барвиха, август 1951 г. Фотография Н. И. Королевой

С. П. Королев с мамой Марией Николаевной. Барвиха, август 1951 г.

Фотография Н. И. Королевой

Опасения отца оказались не напрасными. Несмотря на сугубо положительные рекомендации и единогласное голосование за на партбюро и на партсобрании в ОКБ-1, среди членов парткома НИИ-88 нашлись такие, которые, услышав об аресте и годах заключения, выступили против. Свою позицию они мотивировали тем, что отец досрочно освобожден, но не реабилитирован. Потребовалось разъяснение директора института К. Н. Руднева, что вопрос согласован «в соответствующих инстанциях». В итоге 28 марта 1952 г. отец был принят кандидатом в члены ВКП(б).

В июне 1952 г. я с золотой медалью окончила школу. Для меня вопроса, куда пойти учиться, не существовало. Я с детства постоянно слышала рассказы мамы о работе в больнице и мечтала стать врачом, причем обязательно хирургом, как мама. Сколько себя помню, мы всегда со сверстниками играли в «больницу». Летом 1944 г. я сама оказалась на больничной койке в связи с операцией по поводу острого аппендицита, и это еще больше укрепило мое стремление идти в хирургию, несмотря на то, что мне было тогда всего девять лет. Потом, в школьные годы, я часто приходила к маме на работу и видела, как измученные болезнью люди при виде ее оживали, светлели, протягивали руки, чтобы прикоснуться к ней. Ее буквально боготворили и больные, и сотрудники. Меня это потрясало. Я гордилась мамой, читала книги о медиках. Решила твердо: буду врачом и обязательно хирургом. Мама же была категорически против: «Никогда, только через мой труп. Ты будешь, как я, всю жизнь работать на трех ставках, у тебя никогда не будет свободного времени, не будет покоя!» Она хотела, чтобы я стала химиком или биологом, даже водила меня к знакомым профессорам в МГУ. Но я не соглашалась, плакала и не знала, что делать. «Переступить через труп» мамы я, естественно, не могла, а избрать другую специальность не хотела, так как чувствовала, что медицина — мое призвание. На помощь, как всегда, пришли бабушки. Мама сдалась: «Иди, только потом не упрекай меня за то, что не отговорила». Я тут же поехала в Первый медицинский институт на Большой Пироговской и подала документы. 4 июля проводилось собеседование. Там один из членов приемной комиссии неожиданно спросил меня, есть ли у человека душа и что это такое. Я растерялась — что ответить? Выручил другой член комиссии: «Наверное, есть. У вас она сейчас уж точно ушла в пятки». Все рассмеялись, а я, собравшись с мыслями, стала объяснять суть этого понятия с научно-философской точки зрения. В итоге меня приняли на первый курс. Теперь-то я уж знаю точно: душа есть. Я верю в существование души. Душа — это внутренний мир и нравственный компас человека.

Сергей Павлович и Нина Ивановна Королевы. Барвиха, август 1951 г.

Фотография М. Н. Баланиной

Итак, летом 1952 г.