Генерал Власов. Анатомия предательства - Николай Михайлович Коняев

Глава вторая

16 сентября 1944 года Гиммлер сказал Власову:

– Господин генерал! Я разговаривал с фюрером. С этого момента вы можете считать себя главнокомандующим армией!

Протоиерей Александр Киселев вспоминал заснеженный Мюнзинген в южной Германии, куда он ездил в конце января 1945 года служить благодарственный молебен по случаю официального объявления генерала Власова главнокомандующим РОА.

Здесь шло формирование первой власовской дивизии.

Колоссальный армейский манеж был переполнен офицерами и солдатами во главе с командиром дивизии генералом Буняченко.

Отслужив молебен, молодой священник рассказал о подвиге святого князя Александра Невского, защищавшего родную землю, и сказал, что святость удел не только подвижников, но и князей-военачальников и рядовых воинов.

– Сколько из тех тысяч русских воинов, которых я видел тогда и думал, что им суждено стяжать себе святость на поле брани, – рассказывал он, – стяжали ее, наверно, на путях мученичества и подвижничества в лагерях и тюрьмах.

Еще, вспоминал протоиерей Александр Киселев, было острое ощущение, что ничего не изменилось.

По мере того как военные дела Германии ухудшались, сознание своих ошибок всё больше распространялось не только в военной, но и в партийной среде. Однако оно шло крайне медленно, «как бы насилуя фактическим положением вещей горделивое сознание» высокопоставленных партийцев.

Время уходило быстрее, чем совершалось преображение…

Свидетельство этому – встреча Власова и Жиленкова с министром пропаганды доктором Й. Геббельсом 1 марта 1945 года.

Сохранилась фотография.

Генерал Власов, генерал Жиленков, офицер для связи с СС доктор Эрхард Крэгер и доктор Геббельс.

Лицо Власова, как всегда, хмурое, сосредоточенное.

При этой встрече Геббельс обещал оказать материальную помощь для усиления пропагандистской работы. Потом он решил подбодрить гостей и начал рассказывать, что скоро германское командование применит новый вид оружия, и тогда часы Красной армии будут сочтены.

Коснулись особенностей личности Иосифа Виссарионовича Сталина и секретов его военных побед. Власов объяснял их прежде всего размахом и гибкостью большевистской пропаганды.

– Мне непонятно, почему Гитлер отклоняет главнейшего и единственного союзника, который помог бы ему победить Сталина, русский народ, и ищет помощи у бессильных карликов! – сказал Власов. – Вы до сих пор думаете, что национальная Россия, защищая свои интересы, может стать угрозой для вас и для всей Европы. При этом вы не понимаете, что коммунистическая Россия выступает в защиту не русских, а интернациональных, охватывающих весь мир интересов коммунистической чумы. Вот где надо ощутить общую опасность! Могут немцы это понять?

Доктор Эрхард Крэгер покачал головой, услышав эти слова, но перевел их. Геббельс ответил, что с самого начала выступал за Русское освободительное движение.

Рейхсминистр напомнил, что еще в 1942 году он высоко оценил талант Мелетия Зыкова, но сделано было далеко не всё, что возможно.

– В нашей восточной политике мы могли бы достичь очень многого, если бы еще в 1941 и 1942 годах действовали в соответствии с принципами, за которые ратуете вы, господин генерал.

Была затронута и еврейская тема.

«Сталин правит в России, пользуясь диктаторскими полномочиями, говорит Власов. Он пытается использовать в своих целях евреев, а евреи пытаются использовать его в своих, – записал потом в дневнике Геббельс. – Когда Власов заявляет, что Сталин – самый ненавистный человек в России, то это, конечно, говорится ради собственного оправдания».

В конце беседы Геббельс внимательно посмотрел на гостей и сказал, то ли спрашивая, то ли утверждая:

– Ваше движение ведь всегда можно и прикрыть, если члены КОНРа надумают повернуть против Германии.

– Разрешите задать вам вопрос, – спросил тогда Жиленков. – Кто открыл Америку?

– Колумб… – ответил Геббельс.

– Вот в этом и дело, господин министр, – проговорил Жиленков. – Колумб открыл Америку. И Америка существует. Попробуйте, господин министр, закрыть ее. Ничего не получится. То же и с Русским освободительным движением. Можно было помешать открытию КОНРа, но закрыть? Не удастся.

И снова доктор Крэгер в ужасе закатил глаза, но Геббельс не рассердился.

– Да… – улыбнулся он. – Времена изменились.

На этом и закончился прием.

«Генерал Власов в высшей степени интеллигентный и энергичный русский военачальник; он произвел на меня очень глубокое впечатление, – записал в дневнике Геббельс. – Замечательная голова… Беседа с генералом Власовым подействовала на меня очень ободряюще».

«Никаких других установок мы от Геббельса не получили и мало верили в его обещания», – сказал, вспоминая об этой встрече, Жиленков.

Русская освободительная армия долгое время предназначалась исключительно для «пропагандного употребления». Теперь и Комитет освобождения народов России, и Русская освободительная армия оказались вовлечены, так сказать, в бюрократическое употребление.

Реквизировали под учреждения власовской армии еще несколько домов на Кибиц Вег, и на этом дело затормозилось.

«Уже сейчас можно сказать, что Красной армии будут противостоять такие войска, которые ни в техническом отношении, ни в военной выучке не будут уступать, а морально они будут ее, несомненно, превосходить, потому что бойцы и офицеры Вооруженных сил освобождения народов России идут в бой во имя великой идеи освобождения России от большевизма, во имя счастья своих народов, – писал в газете КОНР “Воля народа” от 18 ноября 1944 генерал Трухин. – Сейчас уже можно сообщить, что Вооруженные силы освобождения народов России будут вполне самостоятельны, подчинены главнокомандующему генерал-лейтенанту А. А. Власову и будут иметь в своем составе все рода войск, необходимые для ведения современной войны, и вооружение по последнему слову техники».

Увы…

Это не соответствовало истине. Назначение на офицерские должности осуществлялось генерал-инспектором «восточных» войск Кестрингом по согласованию с управлением кадров вермахта. Вермахт предоставлял и оружие. Политику формирования и использования вооруженных сил КОНРа определял рейхсфюрер СС Гиммлер.

Это по его решению ядром 1-й дивизии РОА стала расформированная после подавления Варшавского восстания бригада Каминского, которая 5 августа 1944 года устроила настоящую резню в варшавском районе Охота. 15 тысяч мирных жителей, в числе которых были и немцы, пали от рук карателей. Каминский был тогда арестован, предан военному суду и расстрелян.

Сохранился рассказ очевидца, описавшего появление каминцев в Мюнзингене.

«Из вагонов высыпала дикая орда вооруженных и невооруженных, одетых в разномастную форму людей. Среди них были женщины, увешанные украшениями, а офицеры, которые были распущены так же, как и большинство солдат, имели по три, четыре, пять пар часов на руках».

– Бандиты, грабители, воры… – сказал тогда Буняченко немецкому офицеру, сопровождавшему каминцев. – Вы дали мне то, чем сами уже не можете воспользоваться.

Тут самое время рассказать о генерале Сергее Кузьмиче Буняченко, благодаря энергии которого и была к середине февраля 1945 года укомплектована наконец 1-я дивизия РОА.