Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

– Пиши. У тебя две минуты, чтобы исправить все ошибки.

– А иначе что?

– В ход пойдут розги. Я и их принесла.

Ян, ухмыляясь, склоняется над тетрадью. Старательно переписывает всё и отдаёт мне.

– Гораздо… Гораздо лучше, – хмурясь, поднимаю глаза на Яна. – Ты точно не знаешь язык?

– Говорю же, бывал во Франции.

– Ладно…

Занятие продолжается, и когда время подходит к концу, мой телефон начинает верещать в чужом кармане.

Ян достаёт его, смотрит на экран.

– Иванова, ты серьёзно? Поставила будильник? Переживаешь, что потратишь на меня лишнюю минуту своего драгоценного времени?

– Да, ты абсолютно прав. Именно за это я и переживаю.

– Уязвила. Обычно женщины, которым я плачу, не спешат покидать мою компанию.

– Это всё именно потому, что ты им платишь. Телефон, пожалуйста.

Ян, нацепляя на лицо маску слепой покорности, вытаскивает мой гаджет из кармана. Подаёт мне, но как только я тянусь к нему, он вздёргивает руку над головой.

– Отдам, и снова станешь общаться с виртуальными мудаками?

– О, нет. Хватит с меня мудаков реальных, – мстительно щурюсь. Отбираю телефон.

Пихаю в сумку книги.

– Завтра встречаемся здесь же.

Ян ловит меня за пальцы, пригвождая их к столешнице своей ладонью.

– Нет, теперь я выбираю место. Хочу что-то поинтереснее.

– В номере отеля я с тобой встречаться не стану, – выдёргиваю руку из стального захвата.

Ян смеётся, обнажая ряд ровных белых зубов.

– Отель? Как ты могла такое обо мне подумать? Планетарий. Завтра в шесть.

Задумываюсь на пару секунд.

Планетарий – звучит вполне безопасно.

– Ладно, согласна. Кстати, за опоздание ты наказан: к завтрашнему дню выбери любую французскую песню…

– Какую?

– На своё усмотрение.

– И?

– И выучи её.

– Выучить?

– Наизусть.

– Ты издеваешься, да? Иванова, я серьёзный бизнесмен, у меня куча дел, у меня нет времени, чтобы учить дурацкие…

Я разворачиваюсь.

– Это твоё домашнее задание.

– Иванова!

Выхожу из кафе.

Глава 8

Юля.

Толпа в холле планетария гудит, словно растревоженный улей. Протискиваясь мимо людей, ловлю запахи попкорна и пережженного кофе из автоматов.

Везде дети, экскурсионные группы, родители с колясками – Петров точно не устроит ничего безумного здесь, слишком уж много свидетелей.

Или я его плохо знаю?

Чем больше здесь нахожусь, тем менее адекватной кажется мне идея проводить занятие в планетарии: вряд ли мы сможем найти даже крохотный уголок, лишённый детских визгов и болтовни.

Кто-то резко хватает меня за локоть, дёргая в сторону.

Вздрагиваю от испуга, сердце сжимается.

– Петров!

– Смотри, сегодня я не опоздал, – Ян улыбается, чуть склоняя голову к плечу.

– Да уж, ты просто…

Проходящий мимо тучный мужчина толкает меня, тараня плечом. Теряю равновесие, неуклюже взмахивая руками, но Ян ловко перехватывает меня за талию, заставляя моё тело оставаться в вертикальной плоскости.

– Не очень-то здесь безопасно, – поджимаю губы.

– Спокойно, училка, – голос Яна звучит у самого уха. – Сейчас разберёмся.

Толпа давит.

Люди проходят слишком близко – задевают, толкают, оттесняют нас к стене. Ян свою руку не убирает, наоборот, притягивает ближе, заслоняя меня своим телом от бурного потока, которому приходится обруливать нас, словно пару мешающих течению булыжников.

– Ян, я серьёзно. Кажется, это не лучшее место для урока французского, – пробую вернуть дистанцию, но он держит меня крепко.

– Ты же хотела много людей? Voilà! – Театральным жестом указывает на толпу.

– Их слишком много!

– Тебя не поймёшь, Иванова. Ладно, предположим, эту проблему мы решим через… – Он поднимает руку, смотрит на часы на запястье. – Три, два, один…

Ничего не происходит. Ян неудовлетворённо морщится.

– Ну давай же!

– Что должно случиться?

– Погоди, всю магию сломаешь. Через три, два, один…

По холлу прокатывается тревожный звук сирены. Громкий электронный голос заполняет пространство:

– Внимание! Пожарная тревога! Просим всех немедленно покинуть здание! Пожарная тревога!..

Люди, паникуя, нестройной вереницей тянутся к выходу. Я тоже машинально разворачиваюсь, чтобы слиться с толпой и покинуть потенциально опасное место, но Ян крепко перехватывает меня за запястье.

– Не туда.

– Ты слышишь? Пожар!

– Не пожар, а учебная тревога.

– Откуда ты знаешь?

Смотрю на него в упор, пытаясь по расслабленному лицу прочитать ответ, но Ян только усмехается и пожимает плечами.

– Догадался.

– Догадался. – Передразниваю. – Это чистая случайность?

– Ну… Нет, не совсем.

– Ян.

– Юля.

Закатываю глаза.

– Скажи мне, что массовая эвакуация людей из планетария – не твоих рук дело.

– Чисто технически – не моих. Я просто дал лёгкий толчок событиям, а дальше вселенная сама всё сделала.

– Ты устроил эвакуацию, чтобы сорвать урок?!

– Что? Нет! – Петров делает вид, что ужасно оскорблён. – Я устроил эвакуацию, чтобы у нас был лучший урок!

Мы идём наперерез потоку людей.

Петров тащит меня за собой, так крепко сжимая ладонь, словно боится, что я потеряюсь здесь, как маленькая девочка.

– Ян, это… Это же…

– Гениально?

– Безответственно!

– О, неужели? – Он останавливается и оборачивается, глаза его светятся мальчишеским озорством. – Но ты ведь не сбежала. Ты здесь. Со мной.

– Нам нужно уйти.

– Куда? К выходу, как все остальные? Скучно.

– Нас накажут!

– Ты вообще когда-нибудь нарушаешь правила, Иванова? М? Самое время начать.

– Ян…

– Юля…

– Нас арестуют, впаяют штраф или, и того хуже, посадят в обезьянник на пятнадцать суток.

– Пятнадцать суток французского языка! – Мечтательно вздыхает Петров. – Что может быть чудесней?

– Ты вообще меня слушаешь?

– Слушаю. Внимательно. С огромным удовольствием. Продолжай, мне нравится, когда ты говоришь.

– Я серьезно!

– Я тоже, – улыбается Ян, наслаждаясь моим замешательством.

Мы стоим посреди совершенно пустого зала.

Замолкаем оба, и теперь тишина кажется особенно глубокой, поглощающей, как если бы мы действительно оказались в открытом космосе.

По стенам мерцают проекции далёких галактик, туманностей и сверхновых звёзд, вспыхивающих и угасающих в бесконечности.

Огромный купол над головой испещрён миллиардами ярких точек, и, если задержаться на них взглядом подольше, может показаться, что они медленно дрейфуют в вечности.

В центре зала парит массивная голограмма Чёрной дыры, её границы искривляются, затягивая свет внутрь, создавая ощущение зыбкости реальности.

– Ну что, училка, устроим настоящий урок?

– Урок чего?

Ян делает шаг назад и раскидывает руки, указывая на космос вокруг.

– Урок жизни. Свободы. Французского, в конце концов.

С укором качаю головой, но всё же иду за ним вдоль подвешенных за прозрачные крепления моделей планет.

На тёмных стенах сияют имитации далёких галактик, неоновыми спиралями закручиваются туманности.

– Начнём с основ. Le Soleil.

– Солнце. Это понятно, – хмыкает Ян.

– Mercure, Vénus, la Terre… – Перечисляю планеты, но взгляд Яна почему-то прикован не к ним. Ко мне. – Jupiter, Saturne…

Ян подставляет указательный палец под модель Сатурна, придаёт ему ускорения лёгким толчком