Предатель. Цена прощения - Александра Багирова

Он толкается, и тут же живот пронзает сильным спазмом. Аж пошатываюсь.

- Неужели сейчас? – спрашиваю сыночка.

Врач называл срок через десять дней.

Беременность у меня протекала хорошо. Врач говорила, что малыш развивается правильно, все соответствует сроку.

- Почему же раньше?

Сажусь в такси и еду в свою клинику. У меня там все проплачено, договорено. Отец об этом позаботился. Они тут лучшие.

Переживаю, потому как чувствую – время пришло. Еще немного и я увижу своего кроху.

В клинике мои предчувствия подтверждаются.

Роды… я столько раз представляла как это будет. Наша первая встреча, как я увижу самое любимое и дорогое личико на свете. И я сейчас об этом думаю, потому даже боль отступает.

Схватки учащаются. Я звоню отцу.

Он должен знать.

- Пап, я рожаю, - выпаливаю, едва слышу его голос.

- Держись, Виолетта. Я позвоню врачу. Как родишь, скинь фото.

Сухо. По делу. Такой у меня отец.

Он только с Каролиной другой, там его порочная суть высвобождается. Он как преданный пес выполняет любые ее капризы.

Отгоняю эти мысли. Они сейчас лишние.

На родах делаю все, как меня учили. Я ходила на индивидуальные занятия. Готовилась. Старалась сделать все правильно.

Боль, смешанная с предвкушением. Вот! Сейчас!

Я родила сына! Дааа!

Что-то не так… Почему он не плачет…

Замечаю, как суетится персонал.

- Что случилось? – едва шевелю губами.

Прислушиваюсь. Но плача нет.

- Покажите мне сына? Где он? – хочу крикнуть, а горло сдавливает спазм.

Ко мне подходит медсестра и я проваливаюсь во тьму. Тревожную, кошмарную. Бреду по вязкой трясине, она тянет меня вниз, а я не могу выбраться, а ведь так стараюсь.

Несколько раз вроде бы открываю глаза. И снова они закрываются. Снова эта трясина.

Когда с трудом все же открываю глаза. Я в палате одна.

Не понимаю, как мне кого-то позвать. Что сделать? Где мой малыш?

Пытаюсь встать с постели. Но сил нет.

Тревога плотным кольцом сдавливает сердце. Грудь распирает от молока.

В палату входит медсестра. Едва встречается со мной взглядом и выбегает. Вскоре появляется врач.

- Где мой сын? Были осложнения? – смотрю на него… ни на кого в жизни с такой надеждой не смотрела.

- Сожалею, мы сделали все возможное…

Глава 12

Я долго не могла поверить. Я кидалась на стены. Истерила. Просила отвезти меня к моему малышу.

Тот период я помню смутно, просто было ощущение, что меня кинули в котел с кипящим маслом. Я там варилась. Стонала от боли. Молила мне помочь. Но огонь под котлом только становился сильнее.

Со мной постоянно находились какие-то люди. Меня не оставляли одну. Мне не показывали тело моего малыша. Потому как отец запретил. Они опасались, что увидев… я утрачу остатки разума.

И я действительно его теряла, из меня вытекала жизнь, потому как у меня был смысл, был кроха, которому я дарила всю любовь.

А теперь его не было.

Ничего не осталось. Только кипящий котел и моя боль.

Я не понимала, что дальше, для чего, зачем. Я днем и ночью звала своего малыша, стояла на коленях и умоляла вернуться ко мне.

А не понимала, как мой малыш мог меня покинуть. Я ведь была бы лучшей матерью. У меня в целом мире только он.

По сравнению с моей потерей, предательство Степана меркло. Но подсознательно я и его винила. Если бы он был рядом, возможно, этого бы не произошло.

Я угасала, я теряла связь с реальностью и была этому рада, потому как боль была слишком сильной.

Потеряла счет дням. Видела только белые стены палаты, людей лица которых я не замечала.

- Виолетта! – как-то раздалось над ухом.

Не сразу узнала голос. Да и зачем? Смысл вообще реагировать?

Меня больше ничего в этой жизни не интересовало.

- Дочь! – кто-то взял меня за плечи и встряхнул.

Я не отвечала. Продолжала смотреть в одну точку.

- Ты в психушку хочешь загреметь?! – он продолжал меня трясти.

Что это отец, я поняла где-то на подкорке сознания. Но никаких эмоций при этом не испытала.

Не было у меня потребности делиться болью, чтобы меня жалели.

Это ничего не исправит. Не вернет мне малыша.

Они не понимают. Никто не понимает, как это терять самое дорогое. Я столько месяцев носила сына под сердцем, он был частью меня, моей огромной любви. А теперь ничего этого нет.

- Все равно, - ответила пустым голосом.

Мне действительно было плевать. Может даже психушка и лучше. Там мне помогут уйти в забытье, снимут боль, и я буду коротать там свой век. Влачить существование, лишенное смысла.

- Ты идиотка? – снова меня встряхнул.

Молчу. Я не хочу говорить. Не вижу его, все перед глазами размыто. И не хочу видеть. Мир для меня превратился в серое бесцветное пятно и люди тоже.

- Оденьте ее. Мы уезжаем, - слышу, как дает кому-то распоряжение.

Врач что-то говорит в ответ, в чем-то убеждает отца. Мне все равно. Не слушаю. Звуки превращаются в далекий шум. Я снова вспоминаю, как малыш жил у меня в животе. Какое же это незабываемое ощущение. Как он шевелился и отвечал мне. У нас была особая связь. А сейчас ничего этого нет…

Меня все же начинают одевать. Мне это не нравится. Они меня дергают. Мешаю погрузиться в мысли. Оплакивать своего сына.

Потом кто-то несет меня на руках. Усаживают в машину.

Все это фиксируется размытыми кадрами.

Потом дом.

Не моя квартира, которая больше похожа на детский мир. Сколько всего я купила своему малышу. Как же я его ждала. Представляла, как буду одевать, он будет у меня самый красивый, он бы купался в моей любви, у меня ее так много.

- Виолетта, да, мне жаль, что так произошло. Никто не ожидал. Так иногда случается. Я все проверил, врачи действительно сделали все возможное, - отец стоит напротив меня, меня усадили на диван.

Что ему ответить? Я не хочу об этом говорить.

- Ты не разрешил мне с ним попрощаться… - вот единственное, что я никогда ему не прощу.

- Так для тебя лучше. Если бы ты увидела… Виолетта, нельзя себя уничтожать. Прошло достаточно времени, ты молода, у тебя еще все впереди, - голос отца спокойный. Он пытается добавить немного нежности, но выходит откровенно