Я проснулся, и он уже был - Олеся Литвинова

Он напугал, даже рассердил её, но, конечно, не обрызгал. Скрылся в воде ещё раз, достал со дна сверкающий розовый камень, похожий на кварцевый, вышел на берег и показал ей. Бабушка угостила его вином, которое ему не понравилось, и они улеглись на песок. Где-то далеко лаяла собака. Они слушали голос реки, который был такой звучный и смелый только у камней, где они лежали, а потом срывался, потому что река, перессорившись с этими камнями и обмелев, далее текла молча.

Небо с водой снова начинали терять для Серёжи свои очертания и сливаться в одно сине-коричневое полотно. Он перевернулся на живот, закрыл глаза и уснул бы, уткнувшись носом в огромное полотенце, если бы не шум упавшего на траву велосипеда, который раздался где-то совсем поблизости. Серёжа приподнялся и увидел, что к ним на берег спускается толстый парень в футболке и шортах, покрытых пылью от езды по полю. Это был Мишка, старый знакомый.

5

На следующее утро к нему пришёл – о, добрый боже, – хозяин. Во фланелевой рубашке, с руками в карманах, немного сонный, он излучал приветливую и спокойную отстранённость. Серёжа, который только что переоделся к выходу, торопливо встал с кровати и с мальчишеской прямотой уставился на него: столько нужно было спросить и столько всякого он успел передумать за эти пару ночей, что не видел хозяина.

– Ты завесил, – сказал он.

– Так меньше дует.

– Ну и дубак всё равно. Ты на учёбу?

– Да.

– Когда вернёшься, возьми в хозяйственной комнатке обогреватель. Я поищу для тебя. Там оставлю.

Серёжа поблагодарил и, не выдержав расслабленного вида хозяина, а может быть, боясь, что тот сейчас развернётся и снова исчезнет, поспешил спросить, не звонил ли ему вчера кто-нибудь. Хозяин отвёл глаза в сторону, как будто что-то вспоминая, и сказал:

– Да. У которого полы. Ты про него?

Его тон огорчил мальчика. Серёжа кивнул и рассказал, что это за человечек и как он вцепился в него перед всей толпой, требуя, чтобы его вели к владельцу гостиницы. Он очень хотел с кем-нибудь поссориться и ушёл, как только попил у всех крови, сказал Серёжа и улыбнулся, чтобы хозяин улыбнулся тоже. Но тот остался спокоен и заметил:

– Плохо, что ты не привёл его ко мне, Сергей. Я, конечно, и по телефону растолковал ему, что к чему, но он как будто бы меня не понял. Кричал! Истеричка чёртова, боюсь, прикопается ещё… Больно шустрый. Как он представляет себе, что мы вынесем стол, когда мы даже не знаем, как он попал к тебе в комнату?

– Давайте посмотрим камеры! – воскликнул Серёжа. – Это же сразу всё покажет. И без полиции обойдёмся, наверное. Он же прокуратурой пугает.

Целое мгновение хозяин смотрел на него почти сердито, а потом ответил:

– Так мы и собирались, а ты пропал куда-то.

Серёжа замолчал. Разве это он пропал?

– Ну да, я сказал тебе выйти к Антону, пока я говорю по телефону. Заканчиваю, возвращаюсь, а в каморке ни тебя, ни его – никого.

– Но я просто не нашёл его на месте и вернулся к вам. А вас в кабинете уже не было.

– Так я вышел на улицу, пока разговаривал. Надо было дождаться, ты что?

– Но потом… Вас не было два дня.

– Я к матери уехал. Не вечно же мне тут торчать?

Серёже захотелось броситься на хозяина с кулаками. Он сказал:

– Ну, давайте посмотрим сейчас.

– Сейчас Антон занят с машинами там. Гости выехать не могут, один придурок так припарковался, что полдвора занял. Сейчас вызванивают, надолго это.

– А вдвоём мы не можем посмотреть?

– Да я не разбираюсь в его компьютерах. Там у него особый доступ, своя программа. Ты щас на учёбу?

Серёжа снова сказал: да.

– Видишь, не успеем.

– Я могу опоздать.

– Да ну, зачем? Опаздывать нельзя, – сказал хозяин тоном сумасшедшей германистки.

– А вечером?

– Вечером я буду принимать новых гостей.

После случая со Взрослым Парнем компания мальчишек распалась. Разразился скандал: бабушка подключила к делу садовое начальство и нанесла визиты всем хулиганам, дома которых смогла найти. Мелочь разогнали, Мишку больно отлупили, Вовку куда-то увезли родители, а Взрослый Парень бесследно исчез. Их местечко опустело. Серёжа пробовал сам приходить туда, но в нём стало пахнуть мочой, а не зеленью, играть было не во что, а один раз туда нагрянули бездомные, которые сломали куст и оставили шприцы, и он испугался и больше не приходил. Мальчишки продолжали колесить по садам, нагоняя страху на стариков и собак, но уже не гурьбой, а по парам или в одиночку. Когда Серёжа гулял или шёл за водой и видел их рядом с колонкой или у местного магазина, он чувствовал тяжёлое презрение к этим оборванцам – «ублюдкам», как бабушка назвала их тогда.

Прошло время. С тех пор как ему стукнуло пятнадцать, они уже два лета подряд не попадались ему на глаза, и он перестал о них думать, постарался забыть. Пацаны стали тем, что, может быть, ещё и существует, но существует как Юпитер для земной пчелы. Не было сомнения, однако, что к ним с бабушкой на велосипеде прикатил именно Мишка. Серёжа сразу его узнал. Сначала его заколол страх, потому что образ Мишки навсегда связался для него с тем, что было старше и сильнее его, а потом он ощутил желание скинуть придурка в реку. Он был толстый и серый лицом, а Серёжа за последние два года славно вымахал и обрёл какую-то силу в руках, которой раньше у него не было. Он подумал, что с удовольствием подрался бы, но перехватил бабушкин взгляд и смутился.

Они так ни до чего и не договорились. На все предупреждения Серёжи, что человечек, несмотря на свою убогость, настроен серьёзно и дойдёт с полами до полиции, хозяин отвечал: «Ты просто сразу приводи его ко мне и не отнекивайся». Потом он признался, что в двенадцатой комнате сломалась душевая кабинка и что у него полно дел, напомнил про обогреватель и ушёл, притом закрыл дверь как-то особенно вежливо, чего никогда не случалось с человеком, который проходил в номера в обуви и почти без стука. Значит, он всё-таки меня обманул, сказал себе Серёжа. Но зачем? Боже мой, неужели кому-то охота продолжать возню с этим столом, когда проблему так легко устранить? Серёже пришла в голову весёлая мысль, что хозяина тоже запугали ночные мажоры, которым стол в окне был почему-то необходим, но она причинила ему боль, и он отбросил её.

А спустя минуту впал в отчаяние. Сегодня он спал в двух кофтах и плотных домашних штанах, и всё же к утру ему показалось, что он вот-вот умрёт от холода. Одеяло сдавливало, но не согревало. Он уселся на кровать и уставил невидящий взгляд в стену напротив. Никогда она не казалась ему такой желчной, уродливой. В первый раз он очутился вне комнаты, сидя в комнате. Какой смысл был в электрочайнике, ботинках в прихожей и маленьком телевизоре на стене, если за шторами висело полстола? Если ветер расхаживал и плевал прямо тут, рядом с ним? Чем отчётливее Серёжа различал каждую чёрточку на обоях, тем скорее уносился к краскам и запахам своего Дымска и садового домика, в котором беспрестанно крутили Леди Гагу и жарили пироги с щавелем. Стоило ему закрыть глаза – и он чувствовал на щеке капли речной воды, в ладони – кварцевый камень, а перед собой видел Мишку, который просто и ясно говорил ему:

– Привет!

Они с бабушкой засобирались домой: у неё кончилось вино, и она больше не хотела купаться. Мишка, который пристроился где-то сзади в кустах и уже пыхтел, раздеваясь, живо прогнал впечатление, будто этот берег принадлежал только им. Да и солнце разошлось по-настоящему: оно словно пригрозило реке, сделав её тише, и прижгло доносившийся из травы стрёкот. Стало суетно. Серёжа успокаивал себя только тем, что они скоро снова окажутся в золоте, окружённые полями, далёкими вышками и неуловимыми очертаниями соседних садов на горизонте. Переберутся через покосившийся