Некрасивая - Ольга Сурмина

как это выглядит вблизи. Они тут… нижние веки подчёркивают, посмотри. Мешочки под ними. Чтобы милее смотрелось. Но среди нас нет азиаток! Если они не будут щуриться на камеру — это будет выглядеть нелепо! А если будут щуриться — то на кой чёрт заказчикам это нужно⁈ Они могли бы просто взять местных девушек!

— Ладно, ладно, подожди, не надо мешочков, — Селена со вздохом покачала головой. — Наверно… просто сделай так, чтобы было мило. Бэби-фейс. Айдол на сцене — это что-то милое, кукольное. Давай попробуем сделать так, чтобы было мило. Мне кажется, от нас ждут чего-то такого. С полосатыми юбками будет даже дерзко.

В коридоре раздались тихие, быстрые шаги. Это он. Решил прийти раньше, чем она рассчитывала. Почему-то внутри всё опустилось и сжалось, захотелось отвернуться. Девушка нервно выдохнула, схватила фотоаппарат и стала в нём рыться, словно что-то настраивала, хотя на самом деле попросту листала меню режимов съёмки.

— Ну что, готовитесь? — с мягкой ухмылкой спросил Джерт, мельком осматривая зал. Кто-то ещё не вышел, кто-то поправлял юбки, завязывал на них бесчисленные ленточки. На фоне привычных серых сцен «айдолы» выглядели как настоящие взрывы карнавальных красок. В цветных колготках, с объёмной вызывающей обувью на платформе, в ошейниках и перчатках. — Как настроение? Готовы рвать продажи свежего номера?

— Мистер Анселл! — с возмущением крикнула бледная девушка с медно-рыжими волосами, которая время от времени одёргивала короткую юбку своего бежевого костюма. — Мы не планировали сниматься вот в таком виде, это всё ради вас! Вот только ради вас!

— Да, разумеется, спасибо, — он ухмыльнулся ещё шире и игриво склонил голову в сторону. — Эви, как быстро выйдет наложить макияж? Когда можно будет приступить к съёмкам?

— Я постараюсь побыстрее, — едва не сквозь зубы ответила та. — Уже начинаем.

— Мистер Анселл! — вновь вскрикнула рыжая модель. — Мы как сюда приехали — мы сидим тут безвылазно, хотя вы обещали нам выезд! Вы обещали! Давайте после выхода этого журнала с айдолами вы свозите нас на горячие источники! Вы ещё в самолёте сказали, что свозите!

— Раз обещал — значит, свожу. Закроем номер — и свожу, — мужчина лениво прикрыл глаза. В них он явно прятал тот самый интерес, который Селена заметила ещё в кабинете.

И даже сейчас замечала, пока поглядывала на него, периодически отрываясь от камеры. Интерес? Там был огонь, которым, как ей раньше казалось, он просто не умел гореть. В силу спокойствия, рациональности, уважения к корпоративной этике. Но сейчас шеф рассматривал своих моделей, очарованно переводя взгляд с одной на другую. Он упивался их видом, будто они были… либо пёстрыми бабочками за толстым стеклом музейной витрины, либо красивыми кусками очень хорошего мяса.

Видно, всё-таки он умел. И почему-то это заставляло стиснуть зубы. Сжать кулаки от очередного приступа пустой ревности, которой, в общем-то, не должно быть. Которую нельзя чувствовать. Слишком уж больно — ведь, оказывается, он умеет… хотеть? Интересоваться? Ранее казалось, что категорически не умел.

Но всё изменилось, стоило только привести яркие костюмы и надеть корсет с широкой, милой, полосатой юбкой.

Эви молча встала и пошла в гримёрную. Селена слышала позади себя лишь удаляющийся стук её коротких уверенных каблуков.

— Самое красивое в девушке — это душа, — философски пробормотала мулатка Бьянка, стоя возле ростового зеркала в очередном бежевом наряде. — Я, конечно, снимусь, но вот что-что, а мою душу эта пошлятина не подчёркивает.

— Мы торгуем красотой, а не душой. Увы, — Джерт медленно сел на один из серых стульев и небрежно закинул щиколотку на колено. — И… по правде говоря, без должной обёртки душа никому не интересна. И я не такой уж сексист — это работает в обе стороны. Вряд ли тут кому-то хочется встречаться с низким лысым неудачником, верно ведь?

— Вы утрируете, мистер Анселл, — обиженно пробормотала та. — Я, конечно, хочу себе достойного избранника, но я не хочу, чтобы меня любили только за красоту! А если я заболею каким-то кожным заболеванием⁈ Если наберу вес⁈ Если у меня, например, будет рак груди?!! И придётся отрезать⁈ Что меня теперь — на выброс⁈

Селена опустила голову и нахмурилась. Действительно. А что дальше?

— Видишь ли… — Джерт чуть прищурился и вздохнул. — Всё зависит от ситуации. Но… давай не будем врать ни себе, ни миру. Человек, который болен кожным заболеванием, или раком, или имеющий лишний вес, сильно проигрывает конкуренцию тем, у кого всего этого нет. И если твой избранник не успел к тебе привязаться, привыкнуть, то… он может и уйти. И его нельзя за это винить. Потому что начинал он отношения со здоровой, красивой девушкой, но тут всё поменялось. Он тоже имеет право прожить свою жизнь так, как он хочет, а не быть белым рыцарем, чтобы доказать всем, какой он хороший. И он имеет право хотеть видеть в постели красивое тело, которое будет его возбуждать, а не терпеть ради… неизвестно чего. Никому в таком союзе не будет хорошо.

Селена поёжилась. Вроде бы… была правда в его словах. Никто не должен себя насиловать в отношениях. Но почему его слова так царапали? Она не могла объяснить. Не могла — и всё тут, язык словно онемел.

— Но если вы вместе давно… — продолжил Анселл, задумчиво вскинув брови. — Человек может остаться, потому что вы друг к другу привыкли, и смириться с чем-то некрасивым ему проще, чем строить новые отношения. Можешь называть это любовью. Я… назову это привычкой. Потому что не питаю никаких иллюзий.

— То есть вы бы бросили больную женщину, если бы у неё отняли грудь, потому что она стала некрасивой⁈ — Бьянка испуганно вскинула брови.

— Я такого не говорил, — Джерт раздражённо поджал губы. — Не надо переиначивать мои слова. Я лишь допустил, что такой вариант возможен, и я бы не стал такого человека осуждать. Мы все хотим прожить лучшую жизнь и все имеем право выбора — жить эту жизнь или же оставаться. Всё.

— Мистер Анселл, а вы когда-нибудь влюблялись? Любили по-настоящему? — Бьянка неловко подняла взгляд, а мужчина устало закатил глаза.

— Я в этом не уверен. У меня нет времени на отношения, особенно если учесть наш график.

Кто-то усмехнулся на его слова, кто-то поджал губы, кто-то враждебно покосился. От Эви вышла первая модель с полным макияжем в стиле