Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

Наградой мне стало бледное лицо Иванова. Нет, все-таки это чистый кайф, ставить его в такое положение. Ну да, Сема, это тебе не баян растягивать, тут надо ершиком на совесть работать, а потом еще и не только ершиком.

– Это же жесть! Да лучше бы внешку оставили!

– Что ты опять стонешь, Сема. Твои стенания с другого конца взлетки слышно!

Макар, вполне довольный собой зашел в Кубрик. Его взгляд тут же неодобрительно прошелся по заправленной кровати баяниста. Вернее, по его тушке, незаконно сидящей на ней. Сема подскочил. Как говорится, понял все с одного взгляда.

– Это вам хорошо, у вас библиотека на ремонте. Еще пару месяцев точно лафа полнейшая.

Вот в чем я даже завидовал баянисту, так это в напористости и наглости. Это ж надо, он в любой ситуации пер вперед как паровоз. Даже сейчас, когда его молча поставили на место, что он сделал? Правильно! Он стал искать повод уколоть Сохина. Просто невероятная наглость.

Хотя… Конечно, наглость, когда, в принципе, он был прав. Ребятам очень повезло, ведь их территорией внизу оказалась библиотека. Та самая, что сейчас практически полностью была на ремонте. И на нем же планировала оставаться еще пару месяцев. Это же халява чистой воды!

– Ну ты, Сема, не переживай. Не думаю, что это очень хорошая идея, сравнивать, когда еще не построено. Что-то мне подсказывает, что этот отпуск нам еще аукнется.

Сохин говорил без сарказма, на полном серьезе, и баянист прикусил язык. Я же смотрел на них скучающе. Надо бы пойти в ОВР и сесть за уголовку. Внезапно эта древняя, как любовь Михалыча к наказаниям, женщина стала занимать слишком много места.

Терпеть не мог преподавателей, которые искренне считали, что их предмет самый главный и на остальные плевать. Потому что двойка по уголовке вот вообще ни разу не отличалась от двойки по автоподготовке. Кстати о ней…

– Да у тебя сплошные каникулы, Макар. Я слышал, тебя освободили от пар по автоподготовке?

Тот кивнул. Едва ли не впервые с того момента, как он приехал, на его лице появилось подобие улыбки. Даже странно такое видеть, Сохин ответил:

– Да, всех, у кого есть права, освободили. Я даже не знал, что подарок бати на восемнадцать мне такой бонус даст. Хотя признаюсь, я бы покатался с вами.

– На ком бы ты покатался?

В кубрик зашел Андрюха. Он, очевидно, в раковине мылся. Опять. Чистюля. Я мог бы его рвению только позавидовать, и никак иначе. Меня хватало максимум на раз в день в ледяной воде. И то не всегда. Не как некоторых, что мы отсадили на заднюю парту даже, но все же.

– Да мы про автоподготовку. А ты все о своем. Слышал, тебя на выходные отпустить собираются.

Тот улыбнулся. Открыто так, радостно. Обычно он не очень любил походы домой, а тут на тебе…

– Ага, отец что-то совсем в печали, но я только рад. Ему вообще до меня дела нет. Если б мать так не переживала, я бы вовсе подумал, что на моей улице самый крутой праздник наступил! Макар, пошли со мной, думаю, тебя Симон без проблем отпустит, у меня переночуем.

Я отвернулся. Мне бы тоже так хотелось. Чтобы меня домой позвали наверняка вкусной едой накормили и на нормальной кровати выспаться дали без побудки в шесть часов утра.

Но Андрюха никого не признавал в этом плане, кроме Сохина. Да и вообще, иногда делал вид, что никого, кроме него и его друга, тут нет. Что мы не чета этому императорскому дуэту.

– Прости, друг, в любое другое время мы бы устроили забег по вашим местным клубам, но уголовка и стенгазета меня не пускают. Я обещал Веронике помочь.

Андрюха аж поперхнулся от такого заявления. Да и я был несказанно удивлен. Изворотов буквально высказал мои мысли вслух:

– Ты скоро совсем уже обабишься. Я тебя с Фальцевой вижу чаще, чем с собой.

Вот-вот. Это даже странно. Не знай я, что там Вероника, вообще отмороженная на всю голову, да Макар не тянет на должность главного донжуана не то что курса, группы, можно было бы подумать…

Сохин несказанно удивился такому заключению. Судя по всему, ему до этого момента в голову такая история вообще не приходила. Ну да, почему-то охотно верил. Макар спросил:

– В смысле, обаблюсь? Андрюх, не пори горячку. У меня не так много удовольствий в этой жизни, а с Фальцевой работать приятно.

– Угу, приятно. Смотри, как бы потом мне ваших детей крестить не пришлось. Знаю я это приятно. Она хоть и морозит всех, но девка ничего, а такие рано или поздно берут свое.

В кубрике повисла многозначительная пауза. Спустя минуту я начал беззастенчиво ржать. Стоило только представить детей Сохина и Фальцевой. Это ж капец! Парни сдались так же быстро. Под всеобщий хохот и растерянное лицо Макара баянист ляпнул:

– Ваши дети бы напоминали снеговиков! Смотрели бы так выразительно, что превращали бы всех в айсберги.

– Ага, и знали бы все от рождения, наизусть!

Мы ржали, а Макар сдался, закатив глаза. Затем присоединился к нам. Вволю насмеявшись, он ответил:

– Да парни, скорее Сема склеит певичку с пятого курса, чем я окажусь на крючке у Фальцевой. О чем вы вообще? Меня отношения на курсе не интересуют. Я что, похож на идиота-мазохиста?!

О да, не похож, но все же… Что-то в его тоне показалось мне странным. Я же про себя подумал, что эти разговоры наводят на одну лишь мысль: пора бы мне тоже заняться своим половым воспитанием.

Поэтому, когда все закончили обсуждение фантастических вариантов будущего Сохина, я набрался смелости и подошел к Андрюхе. Тот сперва не заменил меня, в потом удивлено поднял брови:

– Ну чего такого, Василек? Хотел что.

Собирался сделать очень странную вещь, но пока никак иначе попросту не мог. Надо было решать вопрос, пока не передумал, или у меня не набрался целый арьергард параш по предметам.

– Андрюх, а можно я с тобой пойду? С тебя ночевка, с меня выпивка в клубе. Ты только устрой экскурсию, ладно?

Говорить ему, зачем мне все это, я пока не собирался. Еще откажет. Скажет, что не нанимался заниматься подобным. Или сутенерством. А мне и без того стремно. Затаив дыхание, ждал ответа.

Изворотов смотрел на меня как на шестое чудо света. Ну да, согласен, было от чего. Но я не собирался отступать. В конце концов