Райские сады кинематографа - Валерий Яковлевич Лонской

гениальный режиссер!» Имея в виду, что просто быть режиссером мало что значит, надо иметь нечто большее. Свой особый художественный мир. Сказано это было в присутствии замечательных людей: оператора В. Юсова (в тот период он вместе с Бондарчуком приступил к работе над картиной «Они сражались за Родину») и моих товарищей по работе над фильмом «Небо со мной» Б. Немечека, И. Черных, Л. Басова и редактора фильма Э. Смирнова. К сожалению, из свидетелей этого разговора сегодня жив лишь один – оператор Игорь Черных.

Воскрешая в памяти события того давнего времени, связанного со сдачей фильма «Небо со мной», я вспомнил историю, произошедшую с самим Сергеем Федоровичем Бондарчуком. У прославленного мастера в жизни тоже не все было гладко. Случались события весьма драматические. Никогда не забуду, как в 1973 году его прессовало партийное и кинематографическое начальство, настаивая на том, чтобы он взялся за экранизацию книги маршала Советского Союза А. Гречко «Битва за Кавказ». Таково было желание самого Брежнева. Только Бондарчук и никто другой, считал Леонид Ильич, должен снять это бессмертное произведение, одним из героев которого был он сам. Актер Евгений Семенович Матвеев, видевший себя в роли Брежнева, не раз останавливал Бондарчука на студии с вопросом: «Когда же, Сережа, мы начнем фильм о Брежневе? Чего ты тянешь?» И Бондарчуку стоило немалых душевных сил отказаться от этого предложения. Мы, коллеги Бондарчука по работе в Первом объединении, видели, как он ходил в те дни с серым лицом. И все же Сергей Федорович отказался. Ему, правда, припомнили этот отказ. Во время съемок фильма «Они сражались за Родину» министр обороны маршал А. Гречко серьезно ограничил киногруппу в предоставлении ей для съемок батальных сцен необходимых воинских частей. Неоднократно ставило палки в колеса и руководство ГЛАВПУРа (Главного политического управления армии), затягивая решение ряда вопросов.

Но вернемся к фильму «Небо со мной». После всех мучений картину без осложнений приняли в Госкино СССР, дали первую категорию. Она широко демонстрировалась на экранах страны. Имела положительную прессу. Но радости особой мне это не принесло – слишком серьезными были художественные потери, произошедшие на завершающей стадии работы над фильмом.

И тем не менее, даже после относительно удачного завершения работы над фильмом я еще долго оставался в глазах директора «Мосфильма» Н. Сизова человеком с подмоченной репутацией. И нескоро, только через два года, мне удалось получить следующую постановку.

Не буду рассказывать о тех замыслах и проектах, которые я предлагал в течение двух лет у себя в Первом объединении. Некоторые из них находили поддержку. Но в главной редакции студии их отвергали, ссылаясь на разные причины. Думаю, те, кто отвергали, предварительно советовались с Н. Сизовым.

Однажды один из сотрудников главной редакции, кажется, это был В. С. Беляев, относившийся ко мне с симпатией, предложил мне прочесть сценарий «Приезжая» драматурга Артура Макарова, с которым редакция заключила договор. Сценарий этот получил первую премию на Всесоюзном конкурсе сценариев под девизом «Наш современник – строитель коммунизма», что служило гарантией, что он (сценарий) будет в обязательном порядке принят комитетским и студийным начальством к кинопроизводству. Следует отметить, что никакого отношения к «строительству коммунизма» сценарий А. Макарова не имел. Он рассказывал историю молодой учительницы, приехавшей на работу в деревню. Предлагая прочесть сценарий А. Макарова, В. Беляев предупредил меня, что сценарием заинтересовались три режиссера, и если я проявлю к нему интерес, мне предстоит конкурентная борьба.

Я прочел сценарий. Он подкупил меня свежестью, знанием деревенской жизни, колоритной речью героев, которые говорили не газетным языком, а так, как говорят люди в жизни. Впоследствии я узнал, что Макаров имел дом в деревне и подолгу жил там, испытывая все радости и трудности деревенского быта. Отсюда такое хорошее знание деревенской жизни, нашедшее отражение в сценарии.

Я решил побороться за этот сценарий. Позвонил А. Макарову, и мы встретились на студии.

Я увидел человека среднего роста, стриженного наголо, с глубоко посаженными глазами, с небольшими усиками, весьма похожего на уголовника. На первый взгляд ничего общего с привычным обликом сценариста, которых немало ходило по коридорам «Мосфильма». Загорелый, внешне похожий на охотника, легионера, мужика, с которым лучше не встречаться в темное время суток в глухих переулках, Артур Сергеевич Макаров оказался человеком незаурядным, умным, эрудированным, способным на серьезные поступки, которые отличают настоящих мужчин. О нем и его жизни можно написать целую книгу! Но в тот день, когда мы встретились впервые, я ничего еще о нем не знал и с подозрением поглядывал на него.

Я долго рассказывал Макарову, что меня привлекло в сценарии «Приезжая» и как бы я хотел его снять. Макаров внимательно слушал меня с хитрым прищуром, выкуривая одну сигарету за другой, изредка задавая короткие вопросы. Когда я завершил свою речь, мы некоторое время сидели молча. Потом Макаров, поглядывая на меня с тем же прищуром, сказал, что у него есть одно условие. «Какое?» – спросил я, напрягшись, не зная, что он может потребовать. «Сценарий написан для актрисы Жанны Прохоренко, и она должна сниматься в главной роли», – твердо заявил Макаров.

Жанна Прохоренко была широко известной актрисой, любимой зрителями, и трудно было возражать против ее кандидатуры. Но она, если говорить применительно к героине сценария, была несколько старше ее. О чем я и сказал Макарову. Но, подумав, согласился принять данное условие. И ни разу в дальнейшем не пожалел о том, что пошел на это. Жанна оказалась чудесным человеком, профессионалом высокой пробы, никогда не капризничала, доверяла мне как режиссеру, хотя и не всегда была согласна с моими решениями, и работать с нею было в радость. Но все это было потом.

Завершая наш тогдашний разговор, Макаров просил дать ему неделю сроку, прежде чем он даст ответ.

Через неделю он позвонил и, к моей радости, сообщил, что из претендентов на его сценарий выбрал меня. Не знаю, что повлияло на такое решение Макарова, ведь конкурировали со мной весьма достойные режиссеры, а двое из них были известными мастерами, сделавшими по несколько фильмов. Так или иначе, но судьба соединила нас. Мы на долгие годы стали добрыми приятелями, и я часто вспоминаю покойного ныне Артура, оставившего в моей душе неизгладимый след. Это был настоящий мужчина, смелый, решительный, мог с кулаками постоять за честь женщины и за всякое доброе дело. Он никого не боялся. И трагически погиб в 1995 году от руки негодяя-преступника, вонзившего ему, привязанному веревкой к стулу, нож в сердце. Представляю, как он презрительно смотрел убийцам в лицо, не страшась их и не