Только моя - Кристина Зайцева

– То есть, на тройку? – вздыхаю я.

– Здесь не учебное заведение, – говорит мягко. – Главное – это результат.

Мы переглядываемся, и я прикусываю губу, понимая, что за результат придется побороться.

– Удачи, – напутствует он мне.

– Спасибо, – улыбаюсь.

Выйдя из его кабинета, направляюсь в судебную канцелярию, чтобы официально подать документы.

Там дико душно.

На улице снова жара, хотя утром было прохладно. Зажав под мышкой набитую всевозможными документами сумку, захожу в офис, где по неизвестным мне причинам всегда прохладно, хоть кондиционера здесь нет.

Даже будучи забитой под завязку списком всего того, что я должна сегодня сделать, моя голова не тормозит ни секунды, когда глаза видят стоящий в конце коридора, у окна, силуэт.

Широкие плечи, обтянутая спортивными шортами попа и бейсболка на коротко стриженой голове, которая поворачивается к двери, как только та за мной захлопывается.

Смотрю на Матвеева через коридор, чувствуя, как по ребрам ударяется мое сердце. Разгоняется и ударяется снова. Опять и опять, пока смотрим друг на друга, не двигаясь с места.

Та самая прохлада, которую я так надеялась найти в этом помещении, испаряется, потому что мне в секунду становится жарко!

Его глаза скользят по моему телу. По ногам в туфлях-лодочках, по юбке и блузке. Добираются до лица, а я снова ору внутри себя, запрещая опускать свои глаза ниже его подбородка. Мне стыдно, да стыдно, потому что смотреть на него и не иметь возможности до него дотронуться – самое настоящее проклятие, от которого мне нужно… необходимо избавиться…

Антон прочищает горло. Откашливается в свой кулак, продолжая смотреть в мое лицо, и тихо сообщает:

– Нужно поговорить.

Глава 7

Полина

Два этих слова в моей голове за секунду приобретают триллион разных смыслов, и все они проносятся перед мысленным взором за секунду, разгоняя сердце.

– Поговорить? – спрашиваю, будто дура заторможенная. – Со мной?

– Да, – он кивает, заталкивая руки в карманы шорт.

На его лице ожидание.

Я провожу языком по нижней губе, пытаясь взять свою глупую задницу в руки, но от волнения они потеют.

Что ему нужно?!

– Конечно, – стараюсь звучать дружелюбно. – Говори.

Это не похоже на нормальную беседу, потому что я все еще стою на пороге, не собираясь ни единого шага в его сторону делать, а Антон – на противоположном конце коридора, и тоже не двигается с места.

Между нами почти три метра, и это выглядит по-дурацки.

На языке вертится: «Давно ли он здесь? Как вообще меня нашел?» Хотя второй вопрос глупый. У них с его новой фанаткой отлично клеится разговор, так что Даша могла рассказать ему о своей работе и… обо мне.

Антон переносит вес тела с одной ноги на другую, отчего пол под ним скрипит, и говорит:

– Хочу сказать спасибо за помощь. В прошлом году. С ментами и в универе. У меня… не получилось поговорить с тобой раньше. Ты, наверное, уже в курсе, я год в армии провел. Спасибо за помощь, ты меня очень выручила.

Мое горло перехватывает оттого, что у него был вагон чертового времени, чтобы поговорить со мной год назад, но он этого не сделал. Даже не попытался.

Плевать.

Плевать! Плевать! Плевать!

– Я сама создала тебе эти проблемы, – я стараюсь улыбаться, и это даже получается. – Если бы ты рассказал мне… до всего этого вообще не дошло бы. До отчисления и… полиции…

– Не думал, что у тебя были такие «возможности», – он смотрит на меня исподлобья, и взгляд у него тяжелый. – Или что ты захочешь этими возможностями ради меня воспользоваться.

– Интересно, почему ты так решил? – бросаю я почти зло, но тут же себя одергиваю.

Чтобы мои слова не звучали, как претензия. Как обвинение, вслед которому хочется швырнуть тарелку. Мы не в ссоре! Мы не пара, чтобы я швырялась в него посудой и претензиями, которые клокочут в груди. Этот до тошноты цивилизованный разговор единственное, что я могу себе, черт возьми, позволить, поэтому натягиваю на лицо фальшивую улыбку.

– Ты была у меня дома? – отвечает он на мой вопрос своим.

Мне становится не по себе. Почти так же, как в тот день, когда я притащилась к нему домой и получила пожелание катиться, куда подальше от его матери…

Не по себе от того, как он всматривается в мое лицо, но я никогда в жизни не покажу Антону Матвееву, как сильно он потоптался по моему сердцу.

– Да… я просто… хотела вернуть тебе твою толстовку, – пожимаю плечом, понимая, как по-идиотски это звучит, но большего он от меня не услышит.

– Толстовку?

– Да. Я теперь не знаю где она. Потерялась.

– Не страшно.

– Как дела? – спрашиваю нейтрально, сжимая пальцами сумку подмышкой до скрипа кожи.

– Все круто. Как у тебя? – чуть выгибает он брови.

– Так же. Знаешь, нам ничего не мешает быть друзьями.

Это полная чушь. Я не передумала. Я приложу все усилия, чтобы его больше не видеть, но он второй раз появляется без предупреждения.

Молчит секунду, не спуская своего тяжелого взгляда с моего лица, потом хрипловато растягивает одно-единственное слово:

– Наверное.

– Предлагаю мир, дружбу, жвачку.

– Круто.

– Ну, я тогда пойду. Работа…

– Угу…

Он продолжает стоять на месте, а мне нужно убраться от него подальше, пока я не натворила каких-нибудь глупостей. Первый шаг дается мне так, будто к ногам привязали гири.

Антон отходит в сторону на полшага, освобождая мне проход. Его голова поворачивается вслед за мной, когда мы равняемся, но чтобы заглянуть ему в лицо мне даже на пятисантиметровых каблуках нужно вывернуть шею.

Я этого не делаю.

Смотрю себе под ноги, но вопрос Матвеева все же заставляет меня на него взглянуть.

– Вам нужны волонтеры? – спрашивает, достав из кармана шорт сложенный вдвое буклет, которые размещены на стенде, здесь, в коридоре.

Вижу разноцветную брошюру в его руке и говорю:

– Они всегда нужны. Но это работа не оплачивается.

– Я в курсе, кто такие волонтеры.

– Вряд ли ты захочешь тратить на это время, – смотрю на него, подняв подбородок.

Его глаза плавают по моему лицу и задевают губы.

Из-за этого щеки у меня вспыхивают. Кажется, мне легче километр идти по пустыне, чем смотреть в его глаза равнодушно, поэтому я прячу взгляд.

Молчит, не опровергая моего предположения. Просто смотрит, и он слишком близко. Загар волшебным образом стал золотистым за каких-то два дня, ведь его кожа от природы смуглая. Как и у его сестры. Как и у его матери, на которую он так похож. Этот загар