Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории - Федерико Кампанья

Еще до того, как погрузиться в египетскую и месопотамскую космогонию, мы задумали отправиться на поиски способов, при помощи которых народы Средиземноморья преодолевали ощущение радикальной дестабилизации и пытались справиться с опытом катастрофы. Едва обратившись к мифологии, мы столкнулись с первой из этих катастроф – и она состоялась не в конце, а в начале мира. Есть ли событие более тревожное и дестабилизирующее, чем рождение во Вселенной, о которой нам известно очень мало? А меньше всего мы знаем, почему эта Вселенная существует и почему мы существуем в ней. Помимо наших собственных радостей и страданий, а также горизонта смерти, опоясывающего наше конечное существование, ни одна из граней реальности никогда не раскрывается перед нами полностью. Ответом на это замешательство и выступают мифы о происхождении Вселенной, являющие нам тот смысловой пласт, где мы можем позволить себе небольшую передышку, оглядываясь вокруг без страха, что нас поглотит бесконечная Вселенная. Мифы творения не разрешают загадку реальности, но им под силу завязать ее в магические узлы, образуемые переплетением мифологических сюжетов.

Но как только Вселенная обретает форму, мифы принимают иную траекторию. Наступает время семейных драм, ревности, амбиций, войн между разными группировками божеств. Что же со всем этим делать? Как эти истории могут утихомирить метафизическую потерянность внутри каждого из нас или спасти нас от катастрофы?

За травмой рождения следует еще одна дестабилизирующая перемена: мы узнаем о существовании других людей, которые кажутся нам столь же непроницаемыми, как бесконечная Вселенная. Мы не можем быть уверены, реальные ли это существа или просто галлюцинации. И даже если они реальны, то мы не знаем, в какой степени они похожи на нас: испытывают ли они те же чувства, отзываются ли слова в их сознании теми же смыслами, что и в нашем собственном?

В то же время мы знаем, что существование других несет в себе тайну – столь же глубокую и непостижимую, как хаос, бурлящий под земной поверхностью. Более того, лицо другого человека смотрит на нас взглядом, пронизанным едва ли не божественной энергией. Кто же все эти окружающие нас люди? Как нам следует вести себя по отношению к ним? Чего они хотят от нас – и что мы должны дать им? Как мы уже убедились, поведение богов из мифов по отношению друг к другу нарушало любые границы представлений о добре и зле. Их действия больше напоминали случайные изменения погоды, нежели предсказуемый результат поступков, направляемых этикой.

Боги, обитающие в темной субстанции, из которой произрастает реальность, не связаны этическими императивами, и, хотя им приходится подчиняться высшей Судьбе – космическому закону тюхе, как называли его греки, – этот закон никоим образом не является моральным. Кодекс поведения богов основан не на абстрактных идеях, а на непосредственности их действий. Их деяния задают форму реальности, очерчивая сферы дружбы и вражды, притяжения и отталкивания, точно так же как незадолго до этого боги создавали первоначальные структуры мироздания. Боги любят, не ощущая необходимости обращаться к идее «любви», и сражаются, не требуя морального оправдания своим войнам. Сам факт их аморальности выявляет пустоту любых представлений о добре и зле.

Подобно тому как мир является поэтическим результатом нашего воображения, этика имеет поэтическое основание в наших действиях, оказываясь тем непосредственным и решительным жестом, с помощью которого мы принимаем чужую боль как собственную или проецируем собственные страдания на желания других. В этом и заключается (а)моральный урок мифов: наш этический выбор определяется именно действием, а не абстрактными идеями.

Но не будем долго задерживаться на подобных умозрениях. Давайте вновь закроем глаза и вернемся в тот внутренний театр, где мы оставили застывшими мифических героев нашей истории. Возвратимся в гущу их драм и сражений, где создается ткань нашего мира.

9

Если египетское святое семейство раздирали козни и предательства, то исход войны между двумя поколениями месопотамских богов решался непосредственно на поле боя.

Покинув собрание богов, Мардук вооружился тем, что создал сам, – красный оберег меж губ, в одной руке – противоядие, в другой – дубинка, сбоку лук и колчан. Позади Мардука, в резерве, ждали семь ветров, ураган, смерч и ливень. Узрев его мощь, младшие боги пришли в неистовство:

И тут вокруг него заметались, боги вокруг него заметались.

Боги, отцы его, заметались, боги вокруг него заметались[14].

Взобравшись на свою штормовую колесницу, Мардук отправился к расположению воинства Тиамат. И не только не дрогнул сам, но одним своим видом обратил полчища чудовищ в бегство, испугался даже сам храбрый Кингу, военачальник и муж Тиамат. Направившись прямиком в сторону Тиамат, Мардук воззвал к этой почтенной и ужасающей матери всех богов:

Становись! Ты и я сойдемся в сраженье!

Когда это услыхала Тиамат,

В мыслях помутилась, потеряла рассудок.

Взревела, вверх взвиваясь, Тиамат[15].

Тиамат попыталась проглотить своего дерзкого потомка, раскрыв рот, но в этот момент Мардук направил в ее сторону свое войско ветров, чтобы удерживать челюсти Тиамат разинутыми. Он снял лук, наложил стрелу на тетиву и выстрелил Тиамат прямо в пасть – стрела пронзила ее внутренности и добралась прямо до сердца. Затем Мардук взялся за Кингу – подчинил его и заковал в кандалы. Тем временем в сражение вступили младшие боги, окружившие остальное воинство чудовищ, а Мардук вернулся к бездыханному телу Тиамат. Оно лежало перед ним на земле – это гигантское тело первых вод, лишенное жизни и сжавшееся до чистой материи. «Поражена», – презрительно заметил он и «рассек ее тушу, хитроумное создал. Разрубил пополам ее, словно ракушку. Взял половину – покрыл ею небо»[16]. Ветрам Мардук приказал удерживать воду, вытекшую из Тиамат, а из другой половины ее тела создал Землю, и в результате созданный мир напоминал полог.

Итак, Небо и Земля возникли из войны, матереубийства и расчленения. Фундамент дома омыт кровью, а крышу сдавливают темные воды хаоса.

10

Исида тем временем бродила по бескрайней земле Египта в поисках рассеянных по ней останков своего брата и мужа Осириса. Она нашла тринадцать частей, кроме детородного органа. Вернувшись во дворец, богиня взялась восстановить из своих жутких находок тело Осириса: дабы скрепить рассеченные части, Исида оторвала длинный и узкий кусок полотна, на который соединила их своим магическим искусством, а новый фаллос для Осириса создала из золота. Затем, превратившись в ястреба, Исида воспарила над мумией Осириса. Взмахнув крылами, она наполнила его новым дыханием жизни. Едва он открыл глаза, как Исида вернулась в свое женское тело и совокупилась его золотым фаллосом. Так был зачат Гор – сын Осириса и