Неразрывная цепь - Гюнтер Ф. Вендт

тут же выточили на месте. В процессе в качестве охлаждающей жидкости использовалось лёгкое масло. Новую заглушку ввернули в двадцатипятигалонную бочку и ушли на выходные. Ранним утром в понедельник кто-то обнаружил большую дыру в крыше. Очевидно, бочка взорвалась и взлетела в воздух в собственном баллистическом полёте. Единственное объяснение: немного машинного масла, оставшегося на заглушке, попало в перекись водорода, и началось «быстрое разложение».

Надо понимать, что на стартовом комплексе взрывоопасные химикаты, топливо и пиротехнические устройства — обычное дело. Здесь просто нет места халатности. Но в самом начале мы не всегда знали, что именно считается халатным поведением.

К числу наиболее опасных устройств в таких местах, как наше, относились так называемые СКВИБы — небольшие пиротехнические (взрывные) элементы, служившие для разделения ступеней ракеты и вскрытия обтекателей и внешних панелей. Они подрывались электрически. Молодой техник в Хантсвилле принял роковое решение — смотал в моток длинный электрический кабель, держа в руках несколько СКВИБов. Заряды сработали то ли от статического разряда, то ли от тока, наведённого кабелями, и молодой человек получил тяжёлые ожоги.

Иногда аварии просто нельзя было предвидеть. Недалеко от Комплекса 5 располагалось здание под названием «Испытательная установка Spin Test 1». В нём находился поворотный стол среднего размера, на котором проводились испытания спутников и компонентов ракет-носителей. Чтобы поддерживать относительно постоянную температуру спутника в космосе, его вращали. Этот эффект «вертела» гарантировал, что ни одна сторона объекта не будет долго находиться под прямыми солнечными лучами. Вращение также придавалось спутнику после отделения от носителя для его стабилизации — примерно так, как вращение пули не даёт ей кувыркаться.

Один спутник готовили к испытаниям на вращение. В здании техники небрежно сдёрнули защитную плёнку, обнажив блестящее новенькое оборудование. Мгновенно произошёл мощный взрыв, четыре человека погибли. Нам бы никогда не пришло это в голову. Плёнка дала небольшой статический разряд, и несколько СКВИБов в спутнике сработали с трагическими последствиями. Мы тут же осознали, что наша капсула «Меркурий» на вершине «Редстоуна» на стартовом столе накрыта такой же плёнкой.

Защитную плёнку с нашего корабля сняли без происшествий, но случившееся напомнило нам, как легко может произойти непредвиденное. Чтобы застраховаться от подобных аварий в будущем, мы заменили все СКВИБы в изделии на те, что выдерживают более высокий ток без срабатывания.

Но были и инциденты, которые являлись откровенным следствием халатности. Поздно одним вечером мне позвонил Боб Мозер, руководитель испытаний «Редстоуна».

— Эй, Гюнтер. — Большинство ребят произносили американизированный вариант моего имени. — Ты не в курсе, почему «Редстоун» висит на два дюйма (5 см) над стартовым столом?

Я не мог себе даже представить, о чём он говорит. Потом вспомнил, что мы снимали заглушку весом 140 фунтов (64 кг) с торца ракеты аварийного спасения. Я быстро надел гарнитуру и вышел на связь с техником, управлявшим краном.

— Ллойд, это Гюнтер. Ты уже снял нагрузку с ракеты?

— Нет, — ответил он. — Мы как раз этим занимаемся.

— Ты вытащил шплинты? — Это были штифты, удерживавшие груз на ракете аварийного спасения.

Ллойд замолчал на секунду. — Какие шплинты?

Краном он поднял всю ракету прямо со стартового стола.

Иной раз халатность оборачивалась куда более тяжёлыми последствиями.

Во время одного запуска ВВС перепутанные провода буквально привели к потере ракеты. Обратный отсчёт прошёл штатно, и «Редстоун» стал набирать высоту по плану. Я наблюдал из бункера. В здании РСО техники следили за траекторией на планшете-прокладчике. Вместо того чтобы плавно уйти по дуге в сторону океана, линия показала, что ракета начинает задирать нос вверх.

Когда «Редстоун», казалось, отклонился от заданного курса, РСО скомандовал: «Передайте взведение!» Ракета начала доворачивать в сторону суши. «Передайте подрыв!» — крикнул РСО, и изделие взорвалось ослепительным огненным шаром. Доктор Дебус мгновенно вышел из себя.

— Какого чёрта здесь происходит?! — закричал он.

Пуск выглядел нормально, и радар показывал штатную траекторию. Но один техник ВВС перепутал два провода в прокладчике — и тот практически поменял восток с западом. Ракету потеряли, а карьера молодого человека на мысе на этом закончилась.

К началу 1961 года работа кипела в бешеном темпе. Ангар S был забит инженерами и техниками. По всему побережью росли стартовые башни, напоминавшие старые нефтяные вышки из Оклахомы или Техаса. Некоторые, кстати, и были переделаны из нефтяных вышек. Коко-Бич напоминал город в разгар золотой лихорадки.

После работы народ часто собирался в мотеле «Старлайт» выпить. «Счастливый час» с пяти до семи вечера был настоящей приманкой. Купи один напиток — получи жетон на второй бесплатно. Когда из головных предприятий приезжали представители подрядчиков, мы угощали их в «Старлайте», а потом трясли с них оставшиеся жетоны.

Как правило, астронавты бывали на мысе только на специальных испытаниях или готовясь непосредственно к своим полётам. За исключением Карпентера и Гленна, остальные пятеро взяли в лизинг серые «Корветты» по льготному соглашению с местным автодилером Джимом Рэтманом. Когда они были в городе, мощные спортивные машины гудели по дорогам. Они не превышали скорость — скорее просто летели низко над землёй. Если астронавт предлагал подбросить тебя в своём «Корвете», ты знал: тебя ждёт поездка всей жизни.

Помню, как однажды Шепард и Гриссом приехали на испытания «Меркурий-Редстоун». Такие испытания часто затягивались на часы и продолжались далеко за полночь. На этот раз Шепард ушёл немного пораньше, чтобы поспать в «Холидей Инн». Астронавты не очень жаловали жилые помещения в ангаре S и пользовались ими лишь по необходимости. Так или иначе, Гриссом остался, всё это время скрюченный в капсуле. Только далеко за полночь Гас сорвался с места на своём «Корвете» в сторону «Холидей Инна». По преданию, он пронёсся через Коко-Бич с рёвом и умудрился оторваться от гнавшегося за ним патрульного. Ничего страшного, впрочем. Все знали, кто ездит на этих серых гоночных машинах и куда направляется.

Гас с визгом влетел на парковку мотеля и поставил свой «Корвет» прямо перед дверью номера Шепарда, а потом рванул в свой, несколькими дверями дальше, и затаился в темноте. Вскоре появился патрульный. Он нашёл на стоянке два «Корвета», проверил капоты на ощупь, определил горячий — и начал колотить в дверь Шепарда. Сонному астронавту понадобилось несколько минут, чтобы появиться с прищуром на лице.

— Это ваша машина? — потребовал ответа патрульный, указывая на серый «Корвет» перед дверью.

Шепард выглянул наружу, не сообразив, что это машина Гаса.

— Конечно, моя.

— Вы арестованы, — объявил злой офицер, разворачивая Шепарда, чтобы надеть наручники.

Достоверного рассказа о том, чем