8 секунд - Ася Федотова

Вскоре спустился муж, сухо поблагодарил за завтрак, и принялся за еду.

— За сестру не переживай. Я с врачом обо всем договорился. Насчет реабилитации, когда вернутся из Москвы, тоже. Если что-то пойдет не так, а связи со мной не будет, обратись к Сычеву. Я его вместо себя здесь оставил. Он в курсе всей ситуации. Поможет.

— Спасибо.

Мне было стыдно даже в глаза Косте смотреть в этот момент. Он столько сделал для моей семьи. Он нас всех спас, надежду подарил, а я за его спиной... Мерзко, гадко, противно от себя самой.

Когда муж уже собирался в прихожей, мне отчаянно захотелось кинуться ему на шею. Попросить не оставлять одну так надолго, до самого декабря. Его присутствие все же отрезвляло, не давало мне зайти слишком далеко. Совесть дико мучила каждый раз, когда Костя оказывался рядом. Каждую ночь, когда смотрела на его спину в темноте комнаты.

— Поцелуешь? — спросил перед уходом.

Я робко кивнула.

— Иди сюда, — протянул ко мне руки.

Я подошла. Костя обвил меня за талию и притянул к себе. У него были жесткие губы. Твердые. И щетина на лице царапала кожу. Но поцелуй всегда нежный, неторопливый, ленивый. Без искры. Без сбивающего с ног желания.

От него вкусно пахло. Костя был очень привлекательным мужчиной. Ярким брюнетом с темными глазами. Проработанной в зале фигурой. Со стороны он казался вообще идеалом. Я знала, сколько было желающих занять мое место.

Так почему же во время поцелуя с ним я думала со всем о другом? У которого, наоборот, мягкие губы и щетины нет. Который целовал всегда с напором, требовательно, горячо, до дрожащих коленок.

От которого с ума сходила с самого первого дня, как только приметила в толпе.

Что же это за наказание такое?

Стоило за Костей закрыть дверь, как я ломанулась в сторону ванной. Почистила зубы, прополоскала рот. Забралась в душ и натиралась щеткой до красной кожи. А потом сползла по стене на дно душевой кабины, прижала коленки к груди и зарыдала.

Кое-как взяла себя в руки, успокоилась и собралась на учебу. Осознанно вознамерилась поговорить сегодня с Русланом.

Но на первой потоковой лекции его не было. Из всей троицы на задних рядах присутствовал лишь блондин, Керимов, с довольно помятым лицом.

После лекции набралась смелости и подошла к нему.

— Привет, Денис, — поздоровалась с лучшим другом Руслана.

Керимов оторвался от телефона и возвел на меня свои зеленые, сонные глаза. Посмотрел с примесью удивления.

— Ну, привет.

Я бегло огляделась по сторонам.

— Ты не знаешь, Руслан сегодня будет на учебе?

Парень ухмыльнулся.

— Допустим, что нет. Мы вчера немного потусили. Так что думаю, Рус сегодня решил отоспаться, — неприязненный тон Керимова кольнул по самолюбию. — А в чем проблема самой его набрать? Вы же, типа, встречаетесь?

— Мы поссорились. Вчера. Как будто он тебе не рассказал.

Прямо выбесил меня этот Керимов.

Парень отложил телефон и уставился на меня с еще большим интересом.

— Слушай, Ник. Я вот не пойму, ты ему по мозгам ездишь или как?

Проницательный, хотя с виду легкомысленный раздолбай.

— Не твое дело.

Основное я выяснила, так что вступать в дальнейшую полемику с этим парнем не намеревалась.

На второй паре Руслан тоже не появился.

Следующей у его группы поставили физкультуру. Я подождала у стендов рядом с раздевалками. И снова зря.

Позвонила сама. Потому что пока была полна сил и решимости все оборвать, тянуть совсем не хотелось.

Но как же я оказалась наивна.

Стоило мне увидеть Руслана, как все самообладание рассыпалось прахом. Все слова растворились еще в зародыше, а накатившие эмоции захлестнули удушливой волной, отключая мозг и все его функции.

Он предстал передо мной в одних клетчатых штанах. Рассеянный, взъерошенный, щемяще прекрасный, как самый несбыточный на свете сон. Я не смогла удержаться и не пробежаться глазами по всему, что не скрывала одежда, сбивая дыхание, превращая его в хаотичный ритм.

Волнение пробежалось ледяным ознобом. Завертелось в районе живота в тугой комок.

И все стало ясно, как белый день. Я не смогу все закончить первой.

— Прости меня, — тихо попросила с порога, сжимая в руках сумку до побелевших костяшек.

О чем подумал Руслан, когда я произнесла данные слова, мне неведомо. Может, о нашей ссоре. Или о моем нежелании рассказать ему о себе.

Сама же просила прощения у него за боль, которую причинила, за свое вранье. За то, что не нашла сил рассказать всю правду сразу. За то, что не нашла сил отказать. За то, что втянула нас в историю, у которой не будет счастливого финала, изначально осознавая все последствия. За все в совокупности.

Я смотрела на него и испытывала невероятное чувство, будто знала его с самого детства. Всю жизнь. Сквозь взгляд этих небесно-голубых, невероятно красивых глаз я видела свою родную душу.

Руслан захлопнул за моей спиной дверь и сгреб в объятия. Я пискнула и оплела руками его крепкие плечи и шею.

Остальной мир замер. Он для меня исчез.

— Никогда так больше не уходи, — прошептал мне в губы, сминая их в бешеном порыве.

Это было не про нежность. Это про голод. Дикий. Выматывающий. Уничтожающий разум. Оставляющий лишь голые инстинкты: присвоить, подчинить, забрать себе, пометить.

Он кусал мои губы, спускаясь нетерпеливыми поцелуями по шее. Рывком отдернул в сторону ворот блузы, чтобы добраться до ключиц. А я задыхалась в ответ.

— Я люблю тебя, люблю, — его голос подавлял мою волю, его слова плавили, точно свечку.

Сильные руки выдернули из-под брюк кромку блузы и забрались под ткань, скользили по спине до лопаток и обратно, сбивая дыхание.

Пуговицы были сорваны.

Руслан подхватил меня под ягодицы и, не отрываясь от моих губ, потащил вглубь квартиры, интерьера которой я даже не успела оценить.

Ощутила холодную, шелковую поверхность белья, коснувшегося обнаженной спины. И его вес на мне.

— Хочу тебя, — шептал между поцелуями, порхающими по животу. — Как же я тебя хочу, девочка моя.

Его губы были везде, не давая мне и секунды, чтобы перевести дух и прийти в себя.

— Мамочки..., - я выгибалась навстречу, когда Руслан одним рывком стянул мои брюки вместе с трусиками. А потом отстранился и снял свои домашние штаны.

Я смотрела поплывшим, завороженным взглядом. Жадно разглядывала его обнаженного. Готового. Безумно притягательного. Любимого.

Да, любимого.

Он ловко расстегнул мой бюстгальтер и припал губами к груди, выбивая из меня стоны, которые не было