Легенда старого вулкана - Ксения Чудаева

Глянув на пробегающих мимо них магов, Дармин с удивлением заметил, что у тех были примерно такие же остановившиеся глаза. Как будто бег становился для них всем миром, основой существования.

Что именно заставило Дармина на ходу сжать плечо брата: изнеможение или странное беспокойство на грани со страхом, он и сам толком не понял. Но не выдержал, схватился за горячую руку, ищущими глазами бегая по окаменевшему лицу Хараша. Старший моргнул, повернул голову к Дармину, мгновенно оживая:

— Мелкий, ты чего, уже всё, сдулся? — несколько озадаченно выдохнул Хараш. — Но мы ж только чуть больше половины пробежали.

— Давай… поговорим… — кое-как заставил пересохший язык шевелиться младший.

Хараш кивнул, при этом внимательно оглядывая круг и перехватывая решившего резко уйти вбок брата, чтобы тот не столкнулся с другим бегуном.

— Осторожнее, — покачал головой старший, когда они вышли за границы круга, и Дармин свалился на землю без сил, хрипя как загнанная лошадь. — Да, мать была права, работы с тобой — непочатый край. Чего ж ты себя так запустил?

— Я… нормальный… это вы… тут… маньяки… — пытался отдышаться младший, сжимая пальцами песок и ловя открытым ртом воздух. На даже не взмокшего брата он старался не смотреть. — Для боёв… на севере… достаточно…

Хараш присел на корточки, помог брату приподняться. Протянул бутылку воды, что всё это время болталась у него на поясе, дал сделать несколько судорожных глотков.

— Для боёв на севере достаточно, — вздохнул он, садясь полностью и подкладывая своё бедро под голову задыхающегося брата. — А для удержания ярости стихии — нет.

— Да откуда… с чего вы это… взяли⁈ — Дармин гневно сверкнул глазами, всё-таки сумев посмотреть на старшего. — Что за… бредовая идея?

— Расчёты, — Хараш был спокоен, он с прищуром глянул на тех, кто продолжал своё размеренное движение по кругу. — Отец много чего рассчитал. В том числе и необходимый физический минимум.

Несколько минут оба молчали, Дармин всё пытался восстановить дыхание да вернуть контроль над конечностями. Хотя он должен был признаться сам себе, что вставать с горячей ноги брата и возвращаться на круг ему не хотелось от слова «совсем». И тут он вспомнил о странном взгляде старшего во время пробежки:

— А что было с твоими глазами? Они были как у дохлой рыбы!

Хараш дёрнул уголками губ, отвёл взгляд, смотря на поднимающееся из-за деревьев светило.

— Вот, значит, как это выглядит для нового человека… — проговорил он с какой-то кривой усмешкой. — Это боевой транс. Особая форма заклинания на основе стихийной пары вода-земля. Разработали наши архимаги, когда поняли, что нам не добиться требуемого физического состояния самостоятельно.

— То есть? — не понял Дармин, подтягиваясь на руках и наконец принимая сидячее положение, теперь уже глядя на брата во все глаза.

— Как бы тебе объяснить… — старший взлохматил пятернёй красноватую шевелюру. — В среднем человек способен достигнуть нужного физического уровня, но лишь на короткое время. Нет, есть у нас индивидуумы, вроде отца или Турита, кто может удерживать себя в требуемом состоянии, но остальные… Нельзя быть настолько сильным постоянно, понимаешь? — Хараш посмотрел на младшего. — Это особое сочетание силы тела и духа. Как боевой стихийный всплеск, когда на миг кажется, что ты можешь абсолютно всё. Но на таком пике удержаться нельзя. А нам это необходимо — вопрос выживания. Поэтому местные маги разработали новое заклинание. Оно позволяет вводить себя в околобоевой транс и поддерживать наши тела, не давая им сломаться от нагрузки. Посмотри на них, — мужчина перевёл взгляд на полигон, кивнул. — Обрати внимание на движения. Чёткие, безошибочные. Ничего лишнего, только поддержание формы и её развитие. Ни одна армия мира не способна сейчас на то, что можем мы. В таком состоянии я могу даже разорвать плетения магии оракулов.

— Врёшь! — рефлекторно пробормотал Дармин, у которого в голове такой расклад не укладывался. — Это же невозможно!

— При вхождении в боевой транс — возможно. Я пробовал.

— Так зачем вам этот зоргов вулкан⁈ — взорвался Дармин. — Вы уже монстры! Так выступайте вместе с севером, покрошите алларские войска, и не надо будет никаких ритуалов!

— Дарм, — Хараш вздохнул. — Тут всё не так просто.

— Да куда уж проще⁈ Зачем вся эта сила, если вы её не используете⁈

Лицо Хараша посуровело, глаза потемнели:

— Ты знаешь, кто такие бирюзовые аллары? А знаешь ли ты, что среди них находятся восемь абсолютов, трое из которых сейчас и управляют этой войной?

— Восемь?.. — ахнул Дармин, чувствуя, как кровь отливает от лица, а по спине пробегают мурашки. Одного абсолюта было достаточно, чтобы переломить ход сражения в сторону противника. Эти звери отключали сознания людей массово, заставляли их нападать на своих, уродовали психику. Щиты, которые неустанно разрабатывались людьми, помогали лишь частично. Но абсолюты были очень большой редкостью, на севере были уверены, что сейчас у алларов на весь их мир таких только трое, причём двое из них уже настолько дряхлые, что почти не двигаются. И лишь один действующий, который принадлежит к клану бирюзовых. Но даже его хватило на то, чтобы люди начали проигрывать эту войну. А если их таких целых восемь?..

— Было девять, — Хараш спокойно смотрел на мечущегося в панике младшего, прекрасно понимая его состояние. — Но что произошло с девятым — нам точно не известно. Одно ясно — он уже давно нигде не светился и не упоминался после вступления бирюзовыми в правление. Когда отец узнал об абсолютах, он понял, что войну обычными средствами нам не выиграть. Поэтому сделал из нашего убежища крепость, оградил её от бирюзовых алларов и оставил север без своей поддержки. Тяжёлое решение, но сейчас я его понимаю. За эти годы мы добились колоссальных успехов в стихийной магии. Щиты, боевые заклинания, трансы. Всё это новое и никому еще неизвестное знание. И пусть тебе эта мощь кажется огромной, мы всё ещё не можем противостоять такому количеству действующих абсолютов в расцвете их сил.

Дармин опустил голову, уставившись невидящим взглядом в песок. Сущность жгли страх и стыд. Страшно было от того, что открывшаяся информация заставляла мозг кричать: мы все обречены! Восемь молодых абсолютов, восемь! Человечество ничего не может им противопоставить! И при этом было чудовищно стыдно за все