Укротитель Драконов IV - Ярослав Мечников

самому кончику хвоста. Молнии прокатились по чешуе вдоль плечевых костей, скользнули по перепонкам, на мгновение очертив всё его тело голубой сеткой. Скорость прыгнула. Так быстро он не шёл давно, может, никогда в этой жизни. Тело помнило само, чьим именем его назвали, и подчинялось памяти крови.

Пятёрка сизокрылов уходила быстро. Шли они почти на пределе того, что вообще может выдать виверна, и в любой другой день он бы их не догнал. Сегодня догонял. Метр за метром, удар за ударом, расстояние между ним и хвостом замыкающего сжималось.

Виверны переговорили между собой. Звуки до него дошли смазанные, в плотном встречном потоке, разобрать ничего не получилось. И тут клин рассыпался.

Две левые ушли влево, в сторону лилового океана, к кромке Мглы. Одна, мелкая, средняя в клине, пошла прямо, вдоль хребта, низом, по линии берега. Две правые резко взяли вправо, заваливаясь набок.

Шаэ-Раах сбавил темп на одно мгновение.

Этого он от них не ждал. Это был не страх, а тактика. Сизокрылы рассыпались на три направления, чтобы загнать его в выбор, и выбор этот был не из лёгких. Те, что ушли к Мгле, шли в пустоту. Людей в Пелене нет, ловить там некого, эти двое лишь оттянут его на бесполезную погоню. Та, что одиночкой пошла берегом, вела к лагерю, к тому месту, где сидели в клетках свои и где его держали в клетке. Возможно, она цель, но охотник не сидит и не ждёт у ворот, пока ему донесут. Охотник уже на ногах. Охотник уже идёт по верхней тропе, а тропа эта уходит вправо от лагеря, туда же, куда нырнули двое.

Двое справа.

Решил он за один взмах крыла. Перебросил тело направо, поймал угол, и пошёл за теми, кого считал главными. Голову мысленно держал на одиночке: одиночку он подберёт после. Те, что ушли во Мглу, пусть уходят, мглу он им оставит.

Молния снова прокатилась по гребню, по позвоночнику и мышцам спины. Скорость нарастала.

Минута чистого полёта, и он сел им на хвост. Два сизокрыла шли впереди в десяти длинах его тела, и эти десять длин сжимались с каждым ударом. Виверны почувствовали. Передняя взвизгнула тонко, и в визге у неё стояло сразу всё: страх, понимание, что не успевают, и просьба. «Отстань. Не надо.»

Он не мог отстать. На кону стоял замысел человека, замысел, которого он сам не знал, но чувствовал спиной: чем больше времени останется у того, кто внизу, на каменной плите, тем больше у этого человека шансов. Время сейчас покупалось мёртвыми сизокрылами. Цена ровная и торга тут нет.

Двое впереди начали расходиться снова. Одна вверх, другая в сторону.

Этого он уже допустить не мог.

Сила пошла от глубины груди, от того места, откуда у грозовых рождается их голос. Челюсти раскрылись. Разряд ушёл белой рваной линией и нашёл ту, что забирала вверх. Удар пришёлся в основание шеи. Сизокрыл вспыхнул, чешуя пошла дымом, тело обмякло разом, и виверна посыпалась вниз, в седую муть под хребтом.

Одну долой.

Шаэ-Раах уже шёл за второй. Та начала метаться, бросая тело то выше, то ниже, пытаясь сбить его с прямой. Он не суетился. Поворачивал голову следом за её движениями без рывков, тело держал в одну линию, и ждал момента. Молодая виверна так не работает, а эта другая: знала, что петлей и сменой высоты можно отыграть секунды.

Секунд у неё не было.

И тут сизокрыл сделал то, чего дракон не ждал. Резко сбросила ход, почти зависла на мгновение, и оказалась у него за спиной. Старый приём, простой и хитрый одновременно. Шаэ-Раах услышал перепад воздуха у хвоста, и одним длинным движением, ввинчиваясь корпусом, развернулся в полёте.

В этот миг с неба пошёл снег.

Крупные хлопья валились разом, будто кто-то распорол серое брюхо туч. Видимость ушла в три длины тела. Это было плохо и хорошо вместе. Плохо тем, что цель в такой пелене теряют. Хорошо тем, что он её ещё видел, и снег станет помехой и для нее. Сизокрыл рвал вверх, пытаясь уйти в тучу, и от страха давала промахи: крыло било неровно, она забирала чуть в сторону на каждом четвёртом ударе.

Шаэ-Раах оттолкнулся всем, что у него оставалось.

Она пищала тонко, и в звуке стоял ужас. Он понимал её и был бы рад её не убивать. У сизокрылов короткая жизнь и маленькая голова, и в этой голове редко место для злого умысла. Эту её научили люди, и сейчас она платила за их науку.

До неё стало совсем близко. Она снова метнулась, последняя попытка сбить прицел.

Молния пошла с горячим паром, потоком, как идёт у грозовых на коротком замахе. Удар лёг по левому крылу, у плеча. Перепонка лопнула с сухим треском, кость вспыхнула изнутри. Сизокрыла повело набок, он крутанулся раз, второй, и пошел вниз неровными петлями, теряя высоту и больше не выправляясь.

Конец ей.

Шаэ-Раах выровнялся. Поднял голову, дал крыльям пройти полный размах, чтобы стряхнуть напряжение с мышц. Глаза в этом снегу не работали. Хлопья летели в зрачки, и сквозь белую кашу не было видно ничего дальше двух длин.

Он закрыл внешнее зрение и обратился к силе.

Чужое тепло на расстоянии, через стену холодных хлопьев. Грозовой ловил его не глазами, а чем-то глубже, тем, что у его рода зовётся «дальним чутьём». Точки тепла горели в его восприятии маленькими тлеющими углями.

Одна точка уходила вдоль берега к лагерю и в самом конце линии забирала вправо, как раз туда, где, как он помнил, идёт верхняя тропа охотников. Одиночка идёт точно к вероятной погоне. Если её не снять, она наведёт людей на след.

Две другие точки шли от Мглы обратно. Те, что он отпустил уйти в пустоту, развернулись и теперь возвращались прямо на него. Шли быстро и грамотно.

Выбор простой и в этот раз. Если он пойдёт навстречу двойке, одиночка уйдёт, и тогда вся работа насмарку. Если пойдёт за одиночкой, двойку перехватит на обратной дороге.

Он собрал силу в одну плотную вспышку. Молнии снова легли по гребню и тело его на мгновение очертилось в снежной круговерти голубым контуром.

Снег бил в глаза. Тепло одиночки уходило вправо, к тропе. Шаэ-Раах рванул вперёд.

* * *

Кар-Рох сел наверху хребта, и я почувствовал его нить так, будто он стоял рядом, плечом к плечу. По нити шло тепло, и в тепле прорезалась тревога.

«Звери. Чужие. Охотники. Опасные. Грозовой пошёл. Кар-Рох защищать Аррена.»

Я слушал и переваривал. Сам и так понимал, что виверны не простые. Сизокрылам тут вообще делать нечего. Дикие отсюда давно ушли, кого не поймали, те ушли подальше от подъёма Мглы и от тех самых течений, о