Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

часть шара, и это в одну из самых трудных исторических минут, повторяющихся раз в тысячу лет.. Я сказал Государю, что умоляю избавить меня от ужаса нового положения.. Пойду только, если он мне прикажет, как Государь, так как обязан отдать и жизнь ему.. Он [Государь] секунду помолчал и сказал: «Приказываю, знаю, что это самоотвержение».

***

Назначение Столыпина на пост министра совпало с началом работы первой Государственной думы, которая открыто выступала против действующей власти. Столыпин изо всех сил противостоял революционной оппозиции и настаивал, что «надлежит справедливо и твердо охранять порядок в России». И произнес в Думе свою крылатую фразу о замыслах революционеров: «Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия». О полной неуправляемости Думы первого созыва говорит неприятие доклада депутата М. А. Стаховича, осуждавшего террор против власти. На его доводы о том, что на 90 казнённых за последние месяцы приходится 288 убитых и 388 раненых представителей власти, большей частью простых городовых, – со скамей левых кричали: «Мало!»

Работа Столыпина на посту министра внутренних дел была трудной, но на редкость плодотворной и успешной. Прежде всего он старался навести порядок в стране и остановить захлестнувшую ее волну террора. Среди погибших были как высшие должностные лица государства, так и простые полицейские. Часто жертвами становились случайные люди. Лично против Столыпина и членов его семьи было предотвращено несколько террористических актов, революционеры приговорили к смерти путём отравления даже единственного сына Столыпина, которому было всего 2 года. Среди погибших от революционного террора были друзья и ближайшие знакомые Столыпина. К последним следует отнести, не только В. Плеве, но и В. Сахарова; и в том, и в другом случае убийцам удалось избежать смертной казни вследствие судебных проволочек, адвокатских уловок и непонятной гуманности российского общества к преступникам.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стала террористическая атака 12 августа 1906 года. Это была суббота, приёмный день Столыпина на казённой даче на Аптекарском острове в Санкт-Петербурге. Приём начался в 14.00. Около половины третьего к даче подъехал экипаж, из которого вышли двое в жандармской форме с портфелями в руках. В первой приёмной террористы бросили к следующим дверям портфели и бросились прочь. Раздался взрыв огромной силы, пострадали более 100 человек: 27 человек погибли на месте, 33 были тяжело ранены, многие потом скончались. Сам премьер и находящиеся в кабинете посетители получили ушибы (была сорвана с петель дверь). Пострадали и двое детей Столыпина – Наталья (14 лет) и Аркадий (3 года). В момент взрыва они вместе с няней находились на балконе и были выброшены взрывной волной на мостовую. Ранение дочери было очень тяжёлым, у нее оказались раздроблены кости обоих ног. Врачи настаивали на срочной ампутации, но Столыпин просил подождать с решением. Доктора согласились и ножки юной девушки удалось спасли. Но несколько лет она не могла ходить. Ранения сына Аркадия оказались не такими тяжелыми, а няня детей погибла. Это покушение на Аптекарском острове осуществила петербургская организация «Союза социалистов-революционеров максималистов», образовавшаяся в начале 1906 года. Организатором был Михаил Соколов. После взрыва на Аптекарском острове Николай II предложил Столыпину большую денежную помощь для лечения детей, но получил отказ и ответ: «Ваше Величество, я не продаю кровь своих детей».

Уже 19 августа, по предложению Столыпина, в стране были введены военно-полевые суды, вместо предшествующих, военных, которые затягивали расследование дел террористов, выслушивали многочисленных свидетелей и адвокатов и нередко ограничивались лишь мягкими наказаниями, не соответствующими серьезности преступления. Так, например, случилось в деле революционерки-террористки Веры Засулич, которая стреляла в упор из револьвера в петербургского градоначальника Ф. Трепова, но решением суда присяжных была оправдана. Военно-полевые суды рассматривали дела террористов без промедления – в течение 2 дней и приводили приговор в исполнение в течение последующих 24 часов. За самые тяжелые преступления назначалась смертная казнь через повешение.

В своем выступлении во второй Думе 13 марта 1907 года Столыпин обосновывал необходимость действия этого закона так: «Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада».

Результатом введения этой чрезвычайной меры, действительно, стало наступление в стране относительного покоя. Гениальный Столыпин сумел совершить, казалось бы, невозможное и притушить огонь разгоревшегося терроризма. А ведь в годы первой революции 1905—1907 годов опустились руки даже у сильного духом и мудрого обер-прокурора К.П.Победоносцева, который стал признаваться в том, что, по-видимому, революцию в России невозможно предотвратить и она неизбежна.

Однако тут же раздались истерические вопли либералов по поводу решительных мер Столыпина. Смертная казнь у русской интеллигенции вызывала неприятие и возмущение, в обиход вошли термины «скорострельная юстиция» и «столыпинская реакция». Впервые оскорбительное выражение «столыпинский галстук» о виселицах допустил во время своего выступления в Думе кадет Ф. И. Родичев. Оскорбленный премьер-министр Столыпин вызвал его на дуэль. Родичев струсил и публично принёс свои извинения, которые были приняты. Несмотря на это, выражение «столыпинский галстук» широко использовалось революционерами в своей пропаганде. Против военно-полевых судов выступили многие видные люди того времени: в первую очередь великий русский писатель Лев Толстой, а за ним Леонид Андреев, Александр Блок, Илья Репин.

Лев Толстой, который когда-то был другом семьи Столыпиных, опубликовал статью «Не могу молчать!» против военно-полевых судов и решительной политики правительства: «Ужаснее же всего в этом то, что все эти бесчеловечные насилия и убийства, кроме того прямого зла, которое они причиняют жертвам насилий и их семьям, причиняют ещё большее, величайшее зло всему народу, разнося быстро распространяющееся, как пожар по сухой соломе, развращение всех сословий русского народа. Распространяется же это развращение особенно быстро среди простого, рабочего народа потому, что все эти преступления, превышающие в сотни раз всё то, что делалось и делается простыми ворами и разбойниками и всеми революционерами вместе, совершаются под видом чего-то нужного, хорошего, необходимого, не только оправдываемого, но поддерживаемого разными, нераздельными в понятиях народа с справедливостью и даже святостью учреждениями: сенат, синод, дума, церковь, царь». Это было несомненно эмоциональное преувеличение Толстого, ведь известно, что в 1905—1907 годах были совершены десятки тысяч террористических актов, в результате которых погибло более 9000 человек. Военно-полевыми судами было вынесено лишь 1102 смертных приговора, а казнено и того меньше – 683 человека.

Естественно, что Лев Толстой с его теорией непротивления злу насилием, не мог поддержать Столыпина, несмотря на страшный революционный террор, который царил в стране. Вообще, точка зрения и призывы Толстого сыграли в это время на руку революционерам, так как они нейтрализовали и обессилили интеллигенцию, заставляя «толстовцев» отказываться от активной борьбы с нарастающим в стране беспределом. Согласно учению Толстого надо было покорно принимать удары судьбы и обиды: ударили тебя по правой щеке – подставь левую. Владимир Ленин в статье «Толстой, как зеркало русской революции» ядовито констатировал, что толстовская критика государственной системы была для революционного движения полезна и выгодна, в то время как его «юродивая проповедь „непротивления злу“ насилием» никуда не годилась. Революционерам она была не нужна, они доказывали каждый день, что готовы на любое кровавое преступление ради достижения своих целей.

Так что великий русский писатель Лев Толстой подставил подножку Петру Столыпину в его борьбе в распоясавшимися молодыми людьми, которые в эти страшные годы терроризировали Россию. В результате этого столыпинский закон о военно-полевых судах не был внесен правительством на утверждение в III Думу и автоматически потерял силу 20 апреля 1907 года. И в стране постепенно снова разгорелся пожар преступности и терроризма.

***

На фоне наступившего относительного спокойствия в стране, Столыпин смог приступить к осуществлению экономической реформы. Одним из своих указов Петр Столыпин распорядился о выдаче паспортов для крестьян, что уравняло их в правах с остальными сословиями Российской империи. Теперь крестьяне могли свободно менять место жительства и выбирать место учебы для своих детей. Министр говорил: «Главная наша задача – укрепить низы. В них вся сила России. Их более ста миллионов». Надо отметить, что после октябрьского переворота, в советское время, крестьянские паспорта были снова отменены, то