Исповедь футбольного капитана - Владислав Николаевич Радимов

приглашает в ЦСКА, это звучало как заклинание, и я твердо сказал Афонину: «Нет». Единственный раз свою позицию я не отстоял в беседе с Виталием Леонтьевичем Мутко при переходе из «Крыльев Советов» в «Зенит». Мы еще вернемся к этой истории.

Нас с Хохловым призвали в армию, мы сдали какие-то экзамены, первое время ходили в военной форме, тренировались в воинской части, жили в генеральской гостинице. В день финала Кубка СНГ ЦСКА – «Спартак» на базе в Архангельском меня встретил земляк Димка Машкарин, затем состоялся разговор с Садыриным. Павел Федорович привел железные аргументы: «Татарчук уехал в “Славию”, мы видим в тебе игрока на его место в центре поля». Фраза обожаемого в Питере тренера «Ты нужен ЦСКА» окончательно развеяла сомнения. За армейцев выступали Сергеев, Колесников, Вася Иванов, Гришин, Бушманов, Машкарин, Колотовкин и другие ребята, выигравшие последний чемпионат и Кубок СССР и обыгрывавшие итальянскую «Рому». Я поехал на финал в автобусе с основным составом, в Лужниках переживал, когда Дима Харин не реализовал пенальти в ворота Станислава Черчесова, ловил себя на мысли, что восемнадцатилетний Бесчастных делает дубль в финале Кубка, а я, всего годом младше, сижу на трибуне. Вот так на примере Вовы я поставил перед собой новую цель, достичь которой удалось через два года.

Прошло полгода, мы по-прежнему жили в общежитии, тренировались с дублем, ходили на матчи главной команды. В Барселону в ноябре 92-го я не летал, по телевизору игру не показывали, поэтому, когда кто-то сообщил счет, 3:2 в пользу ЦСКА, мы не поверили. Обыграть «Барселону» со Стоичковым, Лаудрупом, Куманом, Гвардиолой и другими великими футболистами казалось невозможным.

– Что ты почувствовал? – спросил я Машкарина, забившего мяч на «Камп Ноу» на 57-й минуте.

– Поднял глаза на табло: «Ох, рано же я забил, как начнут нас сейчас возить!» – засмеялся Дима.

Мне исполнилось семнадцать. Тренироваться с основой хотелось не только для повышения своего мастерства, кормили на базе ЦСКА очень вкусно! Добирались от общежития на Песчанке до Архангельского на перекладных: троллейбус, метро до «Тушинской», рейсовый загородный автобус – итого два с половиной часа. После тренировки можно было не только вдоволь поесть, но и набрать с собой котлет, чтобы пожарить в общаге. Мы жили по четыре человека в номере, в комнате графин, кровати, тумбочка и дырка в полу вместо туалета в конце коридора. Горячей воды не было, на завтраки и обеды надо было ходить за два километра в Чапаевский переулок. Администратором общежития работала супруга Бориса Аркадьевича Копейкина, ревностно следившая за порядком, требовавшая соблюдения режима, категорически никого не пускавшая после одиннадцати часов вечера. Не давала спуску и мне, однажды дав от ворот поворот моей гостье. Я что-то буркнул в ответ и ушел в номер.

Через пару дней в Подмосковье на матче памяти Всеволода Боброва мне, Хохлову и другим молодым ребятам доверили место на поле. Я сыграл неплохо, положил полупрофессиональному сопернику четыре мяча, на обратном пути в «Икарусе» чувствовал себя героем дня. «Радимов, бегом сюда!» – крикнул мне помощник Копейкина Александр Алексеевич Колповский. Хохлов закивал: «Тебя приглашают в главную команду!» Я присел рядом с Копейкиным, приготовился слушать комплименты, как вдруг Борис Аркадьевич схватил меня за шкирку и гаркнул: «Радимов, еще раз моей жене что-то скажешь, я тебя в порошок сотру!» Я поник головой и побрел обратно в конец автобуса.

– Ну что, оставили в основе? – спрашивает Хохлов.

– Нет, – отвечаю. – Как думаешь, меня сегодня отправят служить в Хабаровск или чуть позже?

Но я остался в ЦСКА и до сих пор преклоняюсь перед Копейкиным, не воспользовавшимся своей властью и преподнесшим мне важный жизненный урок: всегда и ко всем людям, независимо от их положения и статуса, надо относиться с уважением и добротой. Запомнил, Аркадьевич!

В конце 1993 года дублеры ЦСКА играли со «Спартаком» в Сокольниках. В этот день женился Дима Шуков, к которому после матча мы планировали отправиться всей командой. Дубль ЦСКА курировал сын Мурашко.

– За победу над «Спартаком» премия по 200 марок каждому, – объявил Мурашко-младший.

Я в то время зарабатывал 100 дойчмарок в месяц, деньги по тем временам немалые. Однажды пошел к метро «Сокол» за сникерсом и проиграл всю сотню в наперстки. За «Спартак» играли все будущие покорители «Аякса», у нас в составе сплошная молодежь, дисквалифицирован Хохлов, но мы отвозили спартачей так, что они не могли поднять голову, 3:0. «Ребята, что вы нас так бьете?» – недоумевали спартаковцы. А мы им: «Не переходите центр поля, пожалуйста, ну не надо!» Поехали к Шукову, я свои премиальные просадил в ту же ночь, но о деньгах не жалел, мы обыграли «Спартак» и погуляли на свадьбе. В том матче у меня все получалось, и, видимо, под впечатлением моей игры Борис Аркадьевич пригласил на сбор с главной командой.

С основой я слетал в Находку. Тащиться за тридевять земель ветераны не рвались, поэтому тренеры подтянули нас с Сашей Грязиным. Девять часов летели до Владивостока, потом сто пятьдесят километров тряслись в автобусе, где и в каких часовых поясах находились, не понимали, а еще и в футбол надо играть. Саша Гришин открыл счет, я со скамейки помечтал о премиальных, но знаменитый в девяностые годы форвард Гарин принялся методично издеваться над нашей обороной. За 15 минут до финального свистка при счете 2:3 Костылев выпустил меня на позицию под нападающим. Я выходил отличиться, но закончили 2:5. Обратный рейс помню еще более смутно: тот же баул с формой, скудный сухой паек, автобусы и самолет. После возвращения в Москву Хохлов смеялся:

– Ну как она, высшая лига?

– Дим, я не понимаю, какой сейчас день, а ты про футбол!

14 марта 1994 года Борис Аркадьевич Копейкин поставил меня в стартовый состав на матч с «КАМАЗом», в составе которого выступал участник мексиканского чемпионата мира Иван Яремчук и сильный центральный полузащитник Роберт Евдокимов.

– Есть ли у тебя красная болоньевая куртка? – накануне игры поинтересовался помощник главного тренера Кузнецов.

– Мне не выдавали, – ответил я и стал держать ухо востро.

По регламенту десять полевых игроков должны были выйти на разминку в одинаковых куртках, так мне и стало понятно, что выйду в основе. На предыгровой установке стоял не шелохнувшись, в автобусе по дороге из Архангельского в Москву перед глазами пролетела вся жизнь. Игра проходила на стадионе имени Эдуарда Стрельцова в присутствии двух тысяч зрителей. Физически я был готов идеально, на 14-й минуте забил победный мяч и в целом, по мнению Копейкина, выглядел прилично. Кстати, я три сезона подряд открывал счет