Оборона Порт-Артура - Михаил Виниченко

уточнили направление контрмины. Из обеих галерей навстречу друг другу в ускоренном темпе стали вести рукава. Одновременно было принято решение о создании галереи, проходящей под уже отрытой галереей, но на большей глубине. Для этого в одном из казематов отрыли колодец, из которого на большой глубине должна была идти минная галерея. Однако дальнейшие работы пришлось прекратить ввиду недостатка сил и средств, и этот колодец приобрел значение слухового.

Отрывку потерн саперы старались производить тихо, периодически прислушиваясь к действиям противника. В результате 10 октября службой прислушивания были обнаружены глухие звуки, свидетельствовавшие о подземных работах японцев на расстоянии около 10 сажень (21,3 м) и выше дна слухового колодца. Противник тоже обнаружил нашу контрмину. Он «слышал глухой звук кирок под собой и впереди, но не мог определить точно направление, откуда шли эти звуки». Зная, что русские минеры где-то рядом и на большей глубине, японцы, тем не менее, продолжали безостановочно двигаться вперед. С этого момента четко выразилась состязательность в подземной борьбе. Вопрос состоял в том, кто упредит противника во взрыве горна. В ночь на 13 октября из головы нашей галереи стали отчетливо слышны работы японцев в два кайла. Служба прислушивания определила, что до галереи противника 5 сажень (около 12м).

Вскоре темп работы неприятеля возрос, и саперы противника настолько приблизились, что стали отчетливо слышны кашель и чихание японцев, а также шорох земли, осыпавшейся после удара кайлом. Об этом немедленно были оповещены подполковник Рашевский С. А. и полковник Григоренко А. А. Непосредственная близость врага заставила русское командование принять неотложные меры по упреждению неприятеля в проведении минной атаки.

В 20 часов в офицерском каземате состоялось совещание, на котором приняли участие комендант крепости генерал Смирнов К. Н., генерал Кондратенко Р. И., начальник инженеров полковник Григоренко А. А., командир 5-го стрелкового полка полковник Третьяков, военный инженер подполковник С. А. Рашевский, комендант форта капитан Рязанов, поручик Рейнбот и прапорщик Берг. Было принято решение на срочное проведение минной контратаки. Начальник фугасной команды поручик Дебогорий-Мокревич заложил пороховой заряд весом в 7,5 пуда. Работы проводились очень осторожно, так как освещение колодцев свечами могло привести к внезапному взрыву своего же заряда. В целях повышения надежности взрыва в горн было заложено пять запалов: один платиновый и четыре запала Дрейе-ра, которые могли приводиться в действие от двух электрических источников — машинки фирмы «Клаксон» и магнитного индуктора.

К утру все приготовления для проведения минной контратаки были закончены. В 11 часов утра служба прислушивания обнаружила

Порт-Артур. На русской крепостной батарее во время боя (рисунок из английской газеты того времени)

Высадка японских войск

шум от производимых неприятелем подземных работ, о чем было доложено коменданту крепости генералу Смирнову К. Н. Тот лично решил произвести взрыв заряда. Спустившись в основание минной галереи, он убедился в необходимости срочной минной атаки. В 12 часов 15 минут 14 октября 1904 г. сам комендант произвел взрыв камуфлета. В небо полетели доски, камни, взвилось облако дыма и пыли. Галерея неприятеля была существенно разрушена. По некоторым данным противник здесь потерял около 28 минеров ранеными и убитыми. Однако и нам минная контратака нанесла некоторый ущерб, — после взрыва почва у форта осела, и обнажилось основание стены капонира. Это позволило японцам уточнить направление своей минной атаки. Противник тут же активизировал сври действия.

Подобравшись к основанию капонира, японцы произвели два взрыва, в результате которых образовалась пробоина величиной около 1,5 аршина (более 1 м). Командование врага решило сразу же закрепить успех наземной атакой пехоты. Русские защитники крепости сдаваться без боя не собирались. У воронки завязалась жестокая схватка между русскими и японскими солдатами, проходившая с переменным успехом. Однако силы были неравными, и японцам все же удалось закрепиться у стен крепости.

В последующем наши саперы успешно наносили поражение противнику подрывом мощных горнов, произведенных в октябре — ноябре. Эффект от некоторых из них был внушительным. После подрыва первого горна японцы, потеряв большое количество людей, на длительное время прекратили попытки атаками овладеть фортом.

Надолго, но не совсем. Через неделю наши минеры, обнаружив действия японцев по созданию подземной галереи, приступили к выведению своей мины для проведения контратаки. 23 октября русские саперы взорвали мину, которая (исходя из отечественных источников) разрушила галерею противника и оказала существенное воздействие на японцев. По японским же данным мина не причинила им особого вреда. Тем не менее, противник понес потери, часть галереи была разрушена. Оказано было и моральное воздействие на японских минеров. Отрицательным для оборонявшихся стало то, что часть тыльной бетонной стены контрэскарпной галереи обнажилась. Это выдало японцам ее устройство и указало удобное место для последующей минной атаки.

Японские саперы попытались максимально использовать результаты этого взрыва. Они сразу же взялись за восстановление своей минной галереи, а на месте образовавшейся воронки увенчали гребень гласиса и начали возводить пехотную позицию. Однако в своих действиях японцы не имели особого успеха, так как оборонявшиеся русские войска оказывали упорное сопротивление. Они вели огонь из стрелкового оружия и поливали керосином при помощи пожарных труб бруствер строившейся траншеи, состоявшей исключительно из земляных мешков. Пропитанный горючесмазочными материалами бруствер зажигался специально приспособленными запалами. Вследствие этого созданное японское укрепление распадалось, и вражеские солдаты и офицеры оказывались под губительным огнем русской артиллерии.

Японцы стремились подобраться к форту и в других местах и упорно рыли другие галереи. К 30 октября была готова к взрыву мина, заложенная в тыловой части бетонной стены контр-эскарпной галереи. Для этого была пробуравлена большая минная камера и заряжена динамитом. Еще до полудня мина была взорвана. В результате в стене образовалась брешь, которую японские саперы в срочном порядке стали увеличивать новыми взрывами. Расширившееся пространство подземных помещений укрепления японцы обложили земляными мешками, соорудив из них бойницы.

Понимая опасность и шаткость сложившейся ситуации, русские и японские командиры организовали на этом участке быстрое создание прочных укрытий для личного состава, надежно защищавших от огня неприятеля. При этом ни одна из сторон не оставляла мысли о дальнейшем продвижении навстречу друг другу. Скорость работы саперов и пехоты, как и ответственность, были велики. За ночь русскими и японскими войсками были созданы системы укреплений.

Первыми решили улучшить положение японцы. Утром их отряд численностью в