Семь фальшивых свиданий! - Янина Логвин

это не больно, — вдруг негромко сказала, убрав из голоса нотки мольбы. — Больно — это когда ты пашешь три года, а в титрах твою фамилию сокращают до «ассистента». Когда твой сценарий отдают другому, потому что ты отказалась от ужина с продюсером в отдельном номере гостиницы со всеми вытекающими. Когда тебя увольняют «за профнепригодность», хотя на самом деле — за пощёчину, которой ты остановила наглую руку под своей юбкой.

Она выдохнула, пододвинула к себе мое кресло, которое скользнуло небольшими колесами по полу, и села в него. Поправив волосы, опустила взгляд.

Сейчас передо мной была не оптимистка Алиска, с кучей идей и планов, а молодая женщина, которой слишком рано пришлось защищать себя. И, видимо, слишком часто, раз уж она решилась об этом рассказать.

— Больно, Дэн, это увидеть, как после стольких усилий — моя мечта рассыпется, как карточный домик, а проект достанется другим. Потому что, если уж начистоту… за это шоу будет борьба, и я боюсь проиграть. Боюсь не справиться и потерять шанс стать самостоятельным режиссером. Ты единственный, кто поможет мне всё контролировать, если что-то пойдет не по плану. Кому я смогу доверять.

Алиска подняла голову и совершенно искренне сама изобразила кота из Шрека. А потом тихо, с убийственной искренностью выдохнула:

— Пожалуйста.

Моя старшая сестра. Не очень взрослая, часто упрямая… взбалмошная, гордая, щедрая и бесконечно родная.

И если бы в этот момент кто-то подал мне сценарий, где главный герой с каменным сердцем холодно разворачивается и говорит «нет» — я бы его сжёг. Потому что в жизни, как ни странно, даже у чёрствых людей есть свои слабости.

И моя слабость сейчас сидела в пижаме с оленями, с салфеткой в руке, и с самым глупым и честным вопросом на губах:

— Чертик, ты же меня любишь?

Глава 4

Папа, пицца и попкорн

Диана

Всё еще тот же вечер…

В кухне витал запах лаванды и катастрофы.

Мама ушла спасать судьбу очередной клиентки, рыжий Зодиак доедал из своей миски корм, а я сидела за столом перед огромной чашкой чая и старалась не разреветься.

Сначала Демонец со своими пошлыми шуточками, потом синяк на ягодице, а теперь какое-то глупое романтическое шоу с поиском любви. Серьезно?! Ну кто сейчас этим шоу верит? Первый раз жалею, что у меня нет парня и личной жизни. Тогда бы я ни за что не влипла в эту историю со свиданиями и дурацким амулетом, из которой теперь непонятно как выкрутиться.

Вот возьму, нацеплю прожженый носок на шею и стану расхаживать! Пусть думают, что я не дружу со здравым смыслом и не возьмут в шоу. Ну почему, почему у всех мамы, как мамы, а у меня — экстрасенс?! Да еще с такой тонкой душевной организацией, что мой долг дочери ее беречь?

Зодиак закончил есть, облизал нос и поднял на меня взгляд, полный мудрости и осуждения.

— И не смотри так, — буркнула я коту. — Ты бы тоже офигел, если бы тебя записали на кошачий кастинг, а спросить забыли! Только представь, вокруг бруталы-самцы и вдруг ты — рыжий пончик в ошейнике с блёстками, позоришься на камеру. Скажи спасибо, что тебя в нем никто не видит!

Послышались шаги, и в кухню вошел Стас. Поймав мой взгляд, брат сочувственно поднял брови и почесал затылок.

— Ты слышал, да? — спросила убитым голосом.

— Ага. Я живу в этой квартире. Здесь слышно всё — даже, когда говорят духи.

— Очень смешно.

Стас пожал плечами.

— Ну, пару раз точно было. С бабушкой, помнишь? Когда она помогла нам найти документы на дачу. Я думал тогда, что мне памперс понадобится, так обоср… перепугался.

— Тебе было восемь, ты не можешь помнить.

— Девять, и я из любопытства прятался за шторой. Зато теперь в этой жизни меня ничем не удивить. Дианка… — брат сел за стол и пододвинул ко мне баночку с джемом. — А может, еще всё отменится? Экстрасенсов вообще никто всерьез не воспринимает. Да и кто вообще смотрит эти глупые подкасты?

Я уронила голову на ладони, затем подняла и пододвинула к брату телефон.

— Восемьдесят тысяч просмотров за час, Стас, и это еще ничего не началось. У меня ни одного шанса отвертеться! Я только что нашла этого звездного ведущего в интернете — поверь, если и существуют в природе люди-акулы, то он — самая зубастая. Они не просто так пригласили Астралию, им нужно шоу-событие, со скандалами и разоблачениями, и теперь этот Валентин не упустит возможности дискредитировать маму на глазах у всех. Я прямо это чувствую!

В этот момент щелкнул замок входной двери, и в прихожей раздался папин голос:

— Семья, я дома! Кто-нибудь возьмет у меня пиццу? Сегодня с ананасами досталась, зато огромная! А еще я выиграл в пиццерии ведро попкорна — представляете? Случайно вытянул счастливый купон. У нас дома всё нормально? Мама никому на удачу свечу не ставила?

Я открыла рот, а Стас вскочил со стула и выставил перед собой руку:

— Спокойно, Дианка! Спиши на шестое чувство и забудь!

— Ну, спасибо! — прошипела я. — В этой истории только попкорна и не хватало!

Но брат уже смылся в прихожую за пиццей вместе с Зодиаком.

А я встала из-за стола, достала тарелку и подогрела в микроволновке для папы ужин. Однако за минуту настроение не вернулось, и папа, войдя на кухню, конечно же, это заметил.

— Так и знал! — выдохнул в сердцах. — Снова семейное спокойствие Кошкиных на грани кризиса! Ну и что случилось на этот раз? Дианочка, конфетка моя, почему такая кислая?

Папа у нас работал таксистом, был человеком приземленным, практичным и, в отличии от мамы, всегда помнил, в какие числа приходят счета на оплату коммунальных услуг, когда пора менять сковороду на кухне, и в какой день у его Наташи запись на маникюр. Являл собой настоящую опору семьи, поэтому, само собой, я сразу же ему наябедничала:

— Пап, — громко всхлипнула, отпуская пружину своего возмущения произошедшем. — Представляешь, мама только что участвовала в одном подкасте популярного телеканала и нечаянно записала меня на романтическое реалити-шоу с поиском любви! Хитрый ведущий ее спровоцировал и теперь, чтобы Астралию не высмеяли на всю страну, я должна стать участницей дурацкого проекта, где незнакомым парам устраивают свидания! Целых семь! А я их терпеть не могу, я всегда с них сбегаю! И теперь не знаю, что делать!

— Так-с, — выдохнул папа, вытирая лоб. — Слава богу, все живы. У нас кефир есть? — спросил буднично. — Холодный?