Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают - Юрий Фурсов

Я указала на кладку.

— Основная стена собрана перевязкой. Здесь камни просто вставлены между старым краем. Смотри на швы.

Он смотрел.

Мастер Орден тоже.

Теперь уже без усмешки.

— Если это бывшая дверь, — сказал Ренар, — ее должны были указать на плане перестройки.

— Должны были.

— Но не указали.

— Значит, либо план неполный, либо закрывали до его составления.

Ренар провел пальцами по шву.

— Можно открыть?

— Можно сломать кладку.

— Другой способ?

— Если за ней действительно узкое пространство, где-то должен быть доступ. Люди редко строят восемьдесят сантиметров пустоты просто ради удовольствия.

— Ты уверена?

— Нет. Но я бы искала.

Он посмотрел на меня.

И впервые за все утро в его взгляде изменилось что-то существенное.

Не доверие.

До него было далеко.

Но я перестала быть только подозреваемой с удобной потерей памяти.

Я стала источником полезной информации.

Для такого человека, как Ренар, это, вероятно, значило больше симпатии.

Мы вернулись в коридор.

Я шла медленно, ощупывая глазами стены.

Стыки.

Панели.

Арки.

Двери.

В одном месте плинтус был новее соседнего участка.

Я остановилась.

— Здесь.

— Что?

— Панель снимали.

Мастер Орден подошел.

— Откуда вы...

— Крепеж отличается. И дерево чуть светлее по краю.

Ренар показал молодому дознавателю.

— Открывай.

Тот поддел край металлическим инструментом.

Панель отошла.

За ней не было камня.

Черная пустота.

Узкая.

Человеку пришлось бы идти боком.

Мастер Орден побледнел.

Ренар ничего не сказал.

Я приблизилась, но он выставил руку.

— Назад.

— Я нашла.

— Поэтому и назад.

Он достал небольшой светящийся кристалл из кармана формы и поднес к щели.

Свет прошел внутрь.

Узкий проход тянулся вдоль стены.

Дальше поворачивал.

— Здесь есть пол, — сказал молодой дознаватель.

Ренар присел.

Провел пальцем по камню.

Поднял руку.

На кончике перчатки осталась темная пыль.

— Следы?

— Есть.

Он посмотрел внутрь еще раз.

— Свежие.

У меня по спине прошел холодок.

Вот теперь ситуация окончательно перестала быть просто чужим безумием.

Кто-то действительно ходил в стенах.

Ренар поднялся.

— Орден, закрыть северное крыло. Никого не выпускать из дома. Всех слуг оставить там, где они находятся.

— Господин Тальв...

— Сейчас.

Мастер ушел.

Ренар повернулся ко мне.

— Ты знала об этом проходе?

— Нет.

— Ивара могла знать?

— Ты спрашиваешь меня?

— Ты находилась в ее комнате. Видела ее вещи. Может, что-то вспомнила.

— Я ничего не помню.

Он сделал шаг ближе.

— Ты нашла пространство за десять минут.

— Потому что оно физически существует.

— За два года здесь его не нашел никто.

— Значит, никто не сравнивал размеры.

— А ты сравнила.

— Да.

— Почему?

— Потому что это моя...

Я остановилась.

Ренар сразу заметил.

— Твоя что?

Нельзя.

Я слишком далеко зашла.

— Привычка.

— Какая?

— Смотреть на здания.

— Раньше у тебя ее не было.

— Откуда ты знаешь?

— Я был твоим мужем два года.

— Ты сам сказал, что последний год мы жили отдельно.

— Это не значит, что я перестал замечать, чем ты занимаешься.

Слишком точный ответ.

Я не нашла безопасного продолжения.

Ренар смотрел на меня долго.

Потом неожиданно отступил.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Пока ничего.

Он повернулся к молодому сотруднику.

— Лоран, внутрь не входить до проверки.

— Да, господин.

Ренар снова посмотрел на меня.

— Пойдем.

— Куда?

— В кабинет.

— Зачем?

— Продолжим наш разговор.

Я не двинулась.

— Я главная подозреваемая?

— Да.

— Из-за записи Дома?

— И из-за того, что ты не можешь объяснить, где была ночью.

— Я вообще не могу объяснить, где была вчера.

— Это тоже проблема.

— Но теперь есть проход.

— Есть.

— Значит, Тирен мог быть не один.

— Мог.

— И Дом этого не увидел.

— Возможно.

— Тогда его запись против меня уже не абсолютна.

Ренар приблизился.

— Я никогда не говорил, что она абсолютна.

— Твои коллеги думают иначе.

— Мои коллеги не ведут это дело.

— А кто ведет?

— Я.

— Ты муж подозреваемой.

— Поэтому через несколько часов дело, вероятно, передадут другому дознавателю.

— И ты хочешь успеть разобраться до этого.

Он впервые едва заметно усмехнулся.

Не тепло.

Скорее признал точность.

— Теперь я действительно уверен, что с тобой что-то произошло.

— Почему?

— Ивара никогда не пыталась понять, чего я хочу.

Ответ оказался неприятнее, чем мог бы.

Мы