Корея. Полная история страны - Сон Чжунхо

в 4 году, если верить древним летописям, но основание первого монастыря в горах Кымгансан никак не сказалось на становлении буддизма в качестве государственной религии, потому что государственности как таковой в то время в Силла не существовало. В I веке Силла (тогда еще называемое Саро) представляло собой племенной союз, который с большой натяжкой можно было назвать квазигосударством. Но в V веке состоялось второе пришествие буддизма в Силла. Со временем «новая старая» религия завоевала столько сторонников, что ван Вончжон, правивший с 514 по 540 год, придал ей государственный статус. За это правитель получил посмертное имя Попхын, означавшее «Возвышение Закона» (имелся в виду буддийский закон).

В Объединенном Силла и пришедшем ему на смену государстве Корё буддизм был государственной религией. В этот период была создана буддийская культура, во многом определившая будущее развитие корейской нации. И все было бы не просто хорошо, а еще лучше, если бы по мере упрочения своих позиций буддийские монахи не проявляли стремления к власти, не подменяли бы отрешенность от мирских дел стремлением к получению мирских благ. Изначальная привлекательность буддизма была обусловлена его бескорыстием. В древности монахам предписывалось жить подаянием и проявлять примерную скромность. Все имущество монаха состояло из обычной и теплой одежды, палочек для еды и чаши для подаяния. И это правильно, ведь ищущему просветления не требуется больших земных благ. Однако со временем (и так было повсюду) иерархи почувствовали вкус к роскоши и политике. Они составили конкуренцию светским правителям, и последствия этого не заставили себя ждать. Династия Ли, правившая Кореей (Чосоном) с 1392 по 1897 год, буддизм не жаловала. До активной борьбы с буддизмом дело не дошло, но мягкое вытеснение его из всех сфер жизни имело место на всем протяжении правления этой династии. В результате в современной Корее буддийское духовенство не имеет значимого политического влияния. По выражению одного из известных социологов современности, «буддизм в Корее существует, но при желании его можно не замечать»[13].

Глава третья

Период объединенного Силла (668–936)

Появление корейской нации

Далеко не все специалисты по корейской истории употребляют термин «Объединенное Силла», характеризующий позднее государство Силла, объединившее под своей властью более двух третей Корейского полуострова. Многие историки не разделяют периоды Трех государств и Объединенного Силла, а говорят о Раннем, Среднем и Позднем периоде Силла. Но, по мнению автора этой книги, первое деление логичнее и потому удобнее.

Объединенное государство Силла просуществовало недолго – два с половиной столетия, но этого времени хватило для того, чтобы превратить силланцев, когурёсцев и пэкчесцев в единую корейскую нацию.

С чего начинается нация? С осознания людьми своей принадлежности к ней. Живя бок о бок друг с другом и изрядно перемешавшись в результате миграций, жители Силла отрывались от своих «исконных» корней, ассимилировались, проникались общими идеями. Главной из этих общих идей было наличие общего врага – китайской империи Тан (существование Объединенного Силла пришлось на танский период). Важную роль в деле объединения корейцев сыграла разумная политика силласких правителей, которые не пытались уничтожить или хотя бы оттеснить от власти когурёскую и пэкческую знать, а напротив – сохранили все аристократические привилегии и поручили знатным домам править на местах. Разумеется, это правление осуществлялось под строгим контролем центра, исключавшим появление центробежных сепаратистских тенденций. В этом отношении корейским государствам, можно сказать, повезло. Они были относительно небольшими (никакого сравнения с китайскими империями), а на небольших территориях проще следить за порядком, не допуская покушений на централизацию власти. Впрочем, основные проблемы правителям Объединного Силла создавали не аристократы-«чужаки», а прокитайски настроенные сановники.

Минхва. Тигр, курящий бамбуковую трубку

Для корейцев, как и для большинства народов Восточной Азии, характерно бережное внимание к своим корням. Гражданин современной Кореи может помнить о том, что его далекие предки жили в Пэкче или, скажем, в Когурё. Одинаковые корни могут стать дополнительным фактором сближения при знакомстве и послужить поводом для распития еще одной бутылки соджу[14], но они не могут разобщать корейцев, считающих себя единой нацией. Кстати говоря, традиционное корейское соджу, которое, по мнению большинства корейцев, существовало со времен Тангуна, на самом деле их научили готовить монголы в XIII веке.

Административная система объединенного Силла

Появление большого количества новых подданных и новых земель потребовало создания новых управленческих структур и общего усиления управленческого аппарата. Правители Объединенного Силла видели главную опору своей власти в исконной силлаской знати. Покоренные знатные роды могли продолжать править в своих владениях, но контролировали их исконные силланцы, имевшие кольпхум-категории. Принадлежность к кольпхум служила пропуском в центральный аппарат управления. Но это не означало, что своим доверяли безгранично, ведь многие представители силлаской знати имели прокитайскую ориентацию. От таких людей старались избавляться, невзирая на их происхождение и заслуги.

Все изменения управленческого аппарата делались по танскому образцу. И вообще вся культура продолжала заимствоваться у великого западного соседа, и основная торговля шла с ним, так что ни о каком дистанцировании от Китая (конкретно – от империи Тан) не могло быть и речи. Речь шла о сохранении корейской государственности, о самостоятельном правлении силласких ванов, лишь номинально являвшихся данниками танских императоров. Главное – это блюсти ритуал, этикет. Корейские государства сохраняли свою самостоятельность благодаря не столько армии, сколько дипломатии, искусной внешней политике, которая позволяла лавировать между тремя грозными соседями – Китаем, северными кочевниками и Японией. Когда кочевники были покорены, а последняя китайская (точнее – маньчжурская) империя Цин агонизировала, Япония без особых проблем оккупировала Корею, потому что для дипломатических игр не осталось пространства.

На границах с Тан и Пархэ были созданы военные поселения, в которых воинская служба сочеталась с земледелием. Это было выгодно – солдаты сами себя содержали. По девяти провинциям-чу, образованным после объединения корейских земель, были рассредоточены воинские подразделения, которые служили опорой для местных управляющих. Однако, опираясь на приданные воинские силы, местный правитель мог поднять мятеж. В хрониках сохранились записи о казнях начальников провинций, обвиненных в подготовке мятежа.

Реликвия из пагоды храма Гамеунса, Силла