Под шорох наших дизелей - Сергей Вячеславович Апрелев

«…Еле уклонились срочным погружением!»

В общем, как в известной песне: «Одын пуля всю ночь напролет за грузыном ганялся…»

Вот такая печальная весть из Африки.

Пролив скупую мужскую слезу мы капитально помянули со стармехом Филипповым верного «боевого коня», чему призываем незамедлительно последовать всех сочувствующих. Согласитесь такая судьба гораздо почетнее участи многих субмарин, превращенных в увеселительные заведения!

ГЛАВА III

СЕДИНЫ БАЛТИКИ

Памяти лиепайского комбрига Валерия Романовского

В который раз оказавшись на Балтике, я не особенно удивился. Еще в Москве, где получал сданный на хранение партбилет и орден, «за преодоление трудностей в ходе создания алжирского подводного флота», я услышал от кадровиков, что Балтийский флот настаивает на моем возвращении в Лиепаю.

Но только в штабе БФ в Калининграде удалось окончательно прояснить ситуацию.

— На Севере тебя уже забыли, а на Балтике, куда твою лодку передали за месяц до ухода в Африку, хотят получше узнать, прежде чем послать куда-нибудь еще… в Академию, например, — растолковал мне подводный направленец, капитан 1 ранга Олег Галашин.

«Прощай, родное Видяево и здравствуй, Лиепая!» — с двойственным чувством подумал я.

На дворе стоял апрель 1985-го, и отовсюду брезжило «перестройкой», не к ночи буде помянуто. В далеком Видяево взрастившую меня 49-ю бригаду подводных лодок благополучно расформировали, а в Лиепае ждали друзья-командиры из 22-й бригады, многие их которых «подросли» за годы нашей разлуки не только в рангах, но и должностях.

Если не считать однодневной стоянки на рейде в курсантские годы, впервые в Лиепае я оказался в 1979-м, когда «С-28», где я был старпомом, прибыла на ремонт на СРЗ-29 (Тосмаре). Теперь в Лиепае был, пусть временный, но домашний очаг. Старшая дочь успела окончить местную школу, да и вообще, семья успела полюбить Латвию настолько, что кое-кто даже подумывал на старости лет поселиться в Риге. Кто же мог подумать, что, спустя всего несколько лет, эта республика, став козырем в руках опытных манипуляторов, превратится в воинствующий субъект антироссийской политики, зацикленной на изгнании русскоязычного «меньшинства», составлявшего добрую половину населения страны. «Оккупанты», «мигранты» и другие звучные эпитеты, которыми продолжают оперировать латышские власти, поначалу воспринимались с иронией, но когда декларации начали воплощаться в жизнь, а творящееся вокруг подтвердило худшие опасения, задумываться было уже поздно.

Сначала выдворяли людей, «запятнавших» себя службой в армии, правоохранительных и партийных органах, потом принялись за тех, кто не смог или не захотел сдать экзамен на знание латышского. Подобным манером мою дочь сначала отчислили с 4 курса Рижского политехнического института, а затем выгнали с работы. Она прилежно трудилась на текстильном комбинате «Лаума»…

Переоценка ценностей завершилась; верные «латышские стрелки» прошагали в Лету. Зато «из нафталина» были извлечены бывшие эсэсовцы «Латышского легиона», мгновенно поднятые на щит как герои нации. Даже заокеанские покровители поначалу содрогнулись, но потом все взвесили и решили расценивать это как «местную причуду», лишь бы русские побыстрее убрались, освободив для них жизненное пространство. Свято место, как известно, пусто не бывает, и вскоре на ключевые государственные посты потянулись «проверенные люди» нужной ориентации…

Невозможно обойти вниманием и грустный факт нашего поспешного бегства из Лиепаи в 1994-м. В акватории бывшей военно-морской базы было брошено такое количество кораблей, что ими свободно можно было укомплектовать флот морской державы среднего уровня. Одних подводных лодок было около двадцати. Две из них «Б-77» и «Б-81» (проект 651) незадолго до этого прошли средний ремонт. Видимо поэтому первая вскоре превратилась в ресторан в Хельсинки, а вторая отправилась «на иголки». Даже если предположить, что страна избавлялась от избыточных масс оружия, не думаю, что она выиграла оттого, что десятки бывших советских субмарин, разбросанные по всей планете, превратились в объекты глумления. Даже, если их представляют музеями «холодной войны».

Хочешь не хочешь, а невольно напрашивается аналогия с поверженной Германией. В этом-то и состоит главный «фокус», поскольку в подобном контексте окончание смертельного противостояния вряд ли воспринимается как результат благородных намерений советского руководства. Скорее, как безоговорочное поражение России.

Но перенесемся в Лиепаю 1994-го. Большая часть из полусотни кораблей во главе с бывшим ракетным крейсером «Грозный» на момент «отступления», оказалась в полузатопленном состоянии, обеспечив впоследствии фронтом работ целую группу фирм и фирмочек, специализировавшихся на судоподъеме и торговле металлоломом. А заодно у латвийских властей появились основания для обвинения русских в намеренном осквернении окружающей среды.

Винить в произошедшем военных моряков было бы не совсем корректно, хотя кое-кто из них, несомненно, приложил руку к тому, чтобы корабли оказались не в состоянии уйти в Россию даже на буксире. Те, что рангом повыше, своим участием в массовой распродаже некогда боевых единиц и расходных материалов. Кто пониже, выпиливая и меняя красномедные трубопроводы собственных подлодок на все те же вожделенные «баксы». Маловероятно, что эти суммы стали «первичным капиталом» будущих олигархов, зато гримаса «нового стиля» предстала во всей красе. А именно этот стиль усиленно и ускоренно насаждался повсеместно.

Иначе чем заискиванием «лучшего немца всех времен» перед Западом, трудно объяснить поспешность в оставлении баз и объектов, в обустройство которых десятилетиями вкладывались миллиарды народных средств. Самое интересное, что оставлялись эти объекты, как правило, в образцовом состоянии. И для чего же? Для того, чтобы вскоре оказаться разрушенными и разграбленными. Теперь эти руины охотно демонстрируются как образчик «русского варварства», как заезжим гостям, так и пользователям Интернета. Не верите, посетите, к примеру, сайт Палдиски (Эстония). Там некогда размещался образцовый учебный центр ВМФ, готовивший экипажи атомоходов. Эстонцы приняли его в прекрасном состоянии вплоть до последней розетки…

Лиепайская база — колыбель российского подводного флота, обладавшая мощной инфраструктурой, изначально рассматривалась латвийскими властями как дополнительная приманка для стратегов НАТО. Впрочем, в ту пору вопрос о членстве прибалтов в этой «сугубо оборонительной» организации рассматривался Западом с определенной осторожностью. Однако по воспоминаниям бывшего госсекретаря Соединенных Штатов Дж. Бейкера, к этому времени они уже начали привыкать к тому, что в ходе очередных переговоров «русские» готовы отдать даже то, чего от них не просят. Неудивительно, что подобный «инициативный» стиль дипломатии, привнесенный М. Горбачевым, и охотно подхваченный Б. Ельциным, воспринимался не иначе как проявление слабости. Что, в конечном итоге, и привело к обвальной потере авторитета России на международной арене. Латвия, подобно своим соседям, внезапно получив независимость, причем, безо всяких условий, поначалу опешила, но быстро опомнилась, решив