100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина

она кокетничает, и на щеках появляются ямочки. Глядя на эту уверенную в себе молодую женщину в очках, напоминающую студентку медицинского или социологического колледжа, испытываешь странные чувства, в финале которых стоит вопрос: как все это может быть и что это вообще такое? Бесспорно, в основе этого явления – характер и поведение отцов Николь и Билла, их наследственность. Но и в благополучных семьях случаются такие трагедии. Откуда же взялась сегодня эта вседозволенность, когда множество подростков трактуют слова «я хочу» как непреложный закон для всех. Люди, причем все – включая родителей и близких, – становятся лишь вещами, подсобным материалом для чьего-то «эго», для его удобства и удовольствия. Но эгоисты были во все времена, а молодые люди, убивающие и заказывающие своих родителей, в таких количествах начали появляться лишь сегодня. Что-то сломалось в системе человеческого обмена, в преемственности и основных законах бытия.

Николь демонстративно воздевает глаза вверх, словно задумывается, она улыбается: сегодня она играет роль интеллектуалки, социально адаптированного и востребованного человека. Она даже теперь не сознает, что убила собственную мать и этот поступок необратим.

А жители города Нашуа, чтобы не забывать Джин и хоть как-то утешить убитого горем Криса Макгавена, назвали городской парк именем матери, которой так не повезло с материнством – Jeanne Dominico Ball Park.

Теория Эдвина Сатерленда

Теория причин преступности, получившая распространение в XX веке, принадлежала американцу Эдвину Сатерленду. Она получила название «дифференциальная ассоциация». Речь идет о подражании как основе человеческого общения. По мнению Сатерленда, преступному поведению предшествует восприятие субкультуры преступников (взглядов, традиций, привычек, навыков). Неформальное общение с преступной средой приводит к тому, что будущий преступник выбирает для себя именно эту среду и этот стиль поведения – т. е. воспитание и обучение в антиобщественной среде.

Эдвин Сатерленд

Наблюдения Сатерленда верны в той части, что касается несовершеннолетних, которые начинают свой криминальный путь в банде или группировке. Но также очевидно, что теория Сатерленда не объясняет всех причин подросткового криминала. Здесь видится несколько возможных путей:

• Протест против общепринятых социальных правил, кажущихся консервативными и навязанными;

• Теория «дифференциальной ассоциации» – нахождение в криминальной среде: наследственное или приобретенное (улица, коллектив);

• Националистическая (реже – религиозная) пропаганда или радикальные политические обстоятельства, военный конфликт;

• Желание быть не хуже других в подростковой среде и самоутверждаться через власть на определенном пространстве.

Эти причины и настроения, вызванные ими, могут сочетаться с чисто корыстным мотивом, а могут быть вызваны идейными, псевдо-идейными и эгоистическими настроениями.

ХХ век имеет множество примеров такого рода настроений. Гавриле Принципу и его товарищам в 1913–1914 годах было не более 18–19 лет, когда они готовили покушение на эрцгерцога Франца Фердинанда. Вызвано это было аннексией Боснии и Герцеговины Австрией в 1908 году, когда Гавриле было 14 лет, что является самым подходящим возрастом для становления национального самосознания, а также – для максимализма и радикализма. Всем известны Бонни и Клайд – молодые американские грабители, осуществлявшие свои «эксы» в годы Великой депрессии и главной целью имевшие наживу и ограбление толстосумов. 25-летний Клайд и 24-летняя Бонни были убиты сотрудниками ФБР в 1934 году. Эти влюбленные были романтизированы общественной памятью и кинематографом. Уже в 1960-е – 1970-е годы каталонец Чаби Эчебаррьета и баск Сальвадор Пуч Антик выражали свой национальный протест в уличных перестрелках с полицией, а молодые террористы «RAF» («Фракция Красной Армии») грабили банки под знаменем социалистических, антибуржуазных идей.

Все эти случаи абсолютно разные, близок только возраст упомянутых героев, склонных к немедленным действиям. Подростковая и молодежная агрессивность при невозможности реализовать себя иными способами обращается против закона.

А в России не было этого? Оказывается, было.

«Подростки… не знают, куда приткнуться. Холодные дни загоняют их в подъезды, – писала казанская журналистка Любовь Агеева. – И тогда здесь, в подъезде, можно услышать все: от пересказа услышанного на уроке до грязного мата. Здесь впервые десятилетние берут в зубы папиросу, а ребята постарше складываются по рублю. И те и другие азартно играют в карты, от нечего делать пускают в ход кулаки».

Эти подростки становились лакомой добычей для парней постарше, которые предлагали им легкую жизнь, чувство единой команды и власть над миром. Это формирование в преступную стаю, а потом в ОПГ получило название «Казанский феномен».

«Ребята с нашего двора»

«В столице Татарской автономной республики Казани происходят массовые беспорядки молодежи, которая формируется в боевые группы и пытается установить над городом свой контроль. Таким образом молодые люди выражают недовольство политическим и экономическим строем в стране. Самая известная из оппозиционных комсомольскому движению групп называется “Тяп-ляп” и насчитывает в своих рядах до тысячи молодых ребят в возрасте от 16 до 25 лет. Власти города оказались бессильными в создавшейся ситуации. Вы слушаете “Голос Америки” из Вашингтона».

Такие удивительные вещи сообщало американское радио в конце 1970-х годов, не слишком понимая, что именно происходит в советской Казани. В нашей стране было т. н. время «застоя» – эпицентр тишины и бюрократизации советской власти. Какие тут могут быть беспорядки молодежи? Комсомольские организации рапортовали, страна справляла 60-летие Октябрьской революции и готовилась к Олимпиаде–80.

Но ничего похожего на недовольство политическим и экономическим строем в действиях казанской группировки «Тяп-ляп» не было, потому что никто из этих молодых людей политики не знал, не интересовался ею, да и не отличался особым кругозором. Интересовались они только властью над другими и легкими деньгами, которые не нужно зарабатывать. А на улицах Казани в те дни происходило не выражение недовольства государственной политикой, а самый настоящий погром.

Чужие здесь не ходят

«Они жили на отшибе, приезжали в центр города и их здесь били. И по-настоящему первой группировкой является не “Тяп-ляп”, – рассказывает Любовь Агеева, журналист и фактически главный эксперт Татарстана по юношеской преступности (ее книга о криминализации подростковой среды стала раритетом). – И ребята, чтобы защитить себя, объединялись. Нашлись лидеры. И потом, когда они объединились и проверили свои силы, они начали теснить всех остальных. Они сильно наследили на криминальной карте нашего города».

Трудно в это поверить, но в 1970-е годы парня, забредшего на чужую территорию, могли избить и даже убить. Уже на уголовно-следственных мероприятиях обычные с виду подростки рассказывали, как обратили в бегство молодого мужчину и добили его, уже упавшего, по голове кирпичом. Появление этих «борцов с политическим строем» вызывало в городе шок. А они везде чувствовали себя хозяевами: могли, например, на двух автобусах приехать во Дворец культуры имени Урицкого, блокировать зал и вломиться на молодежный вечер, чтобы крушить мебель и бить собравшихся на