Корабль костей и зубов - Карина Халле

наклоняюсь, задира ее сорочку до самой талии, так что снизу она остается совершенно нагой, а затем подхватываю ее на руки и отрываю от перил, прижимая спиной к мачте, возвышающейся посреди площадки.

— Позволь мне утонуть в тебе, ладно? — бросаю я, прежде чем нырнуть между ее бедер, прижимая ее тело к мачте.

Она выкрикивает имя, когда мои губы и язык находят ее лоно, и я начинаю жадно пожирать ее, наслаждаясь ее вкусом — терпким тоником морской воды. Гром громыхает снова, на этот раз ближе, но единственная молния, которую я чувствую, — это то, как ее теплая, скользкая кожа тает на моем языке, посылая разряды острой нужды прямо в мой член.

— Рамзи, — выдыхает она сквозь сдавленный стон, ее пальцы вцепляются в мои распущенные волосы, а бедра сужаются вокруг моей головы. Я продолжаю ласкать ее, дразня там, где она горячая и набухшая, круг за кругом совершая жесткие движения языком, а затем скользя туда, где она до боли влажная, и проталкивая язык внутрь. Я трахаю ее так — дико, грязно и необузданно, — пока у меня не начинает болеть челюсть, а она не начинает напрягаться подо мной.

Гром гремит еще ближе, и вот она срывается, натяжение внутри нее лопается, как хлыст. Она сжимается вокруг моего языка, ее ноги повторяют то же движение вокруг моего лица, и она бешено выгибается навстречу мне, а ее крики тонут в усиливающемся ветре. Ее руки дергают меня за волосы, втягивая еще глубже в нее, и когда ее конечности начинают дрожать, а мои чувства затапливает ее вкус и запах, я выпрямляюсь.

Одним быстрым движением я освобождаю член, а затем, удерживая ее на месте, с силой вхожу в нее. Она настолько чертовски тугая, что у меня закатываются глаза, дыхание застревает в груди, а тело натягивается струной.

— Боги, — хрипло шепчет она, и я чувствую себя богом оттого, как глубоко нахожусь внутри нее, оттого, что могу заставить ее смотреть на меня так, будто я достоин поклонения.

Я чувствую первую каплю дождя, упавшую мне на шею, ветер начинает усиливаться, растрепывая наши волосы и раздувая мою рубашку. Кажется, стихия пытается не отставать от нашей дикости.

Я прижимаю ее к мачте, закинув ее ногу себе на бедро, и одна моя рука скользит вниз, к ее клитору, который наверняка все еще безумно чувствителен. Но она лишь стонет и начинает подавать бедра при каждом моем толчке, ее губы касаются моей шеи — она целует меня, кусает, облизывает. Порыв ветра становится непрерывным, словно невидимые руки подхватывают нас сзади и толкают навстречу друг другу.

— Ты все еще принадлежишь мне, — хрипло шепчу я ей на ухо, и мой член сидит в ней так глубоко, что кажется, будто она обхватывает меня перчаткой, которая сидит чуточку тесновато. — Ты всегда будешь моей.

— Это еще предстоит выяснить, — отвечает она, а затем впивается зубами в мочку моего уха, вырывая из моей груди низкий, утробный рокот.

С рычанием я опускаюсь ниже и хватаю ее за бедро, как раз там, где красуется мое клеймо.

— Желаешь убедиться? Вот же оно, дорогая, — бросаю я, прежде чем совершить мощный толчок бедрами, чувствуя себя диким и неумолимым, проникая всё глубже туда, где она горячая и влажная, тугая, податливая и принадлежащая мне так крепко, как никогда прежде в ее жизни.

Вспышка молнии рассекает небо, за ней следует оглушительный раскат грома, и она резко выкрикивает имя, когда я начинаю водить большим пальцем по ее клитору, подстраиваясь под бешеный ритм моих бедер.

Дождь льет всё сильнее, хлещет по нам, и она запрокидывает голову к небу, приоткрывая рот в жадном стоне. Я действую быстрее, глубже, яростнее, чем когда-либо прежде, и чувствуя, как она сжимается вокруг меня, а по венам разливается наслаждение, я понимаю: вот где мое место — тонуть в этом безумии вместе с ней. Два чудовища, нашедшие свои души друг в друге.

Для меня уже поздно, думаю я, погружаясь в нее до самого упора; одна моя рука теперь обхватывает ее грудь, стягивая вырез сорочки вниз, чтобы я мог захватить ее сосок губами. Я больше не могу притворяться, будто она — не то, чего я хочу, и не то, чего желал всегда.

Она издает еще один глубокий стон, и где-то на задворках сознания проносится мысль, что прямо там, внизу, на палубе, в ста футах от нас, находится команда. Они могут слышать нас, смотреть наверх, а может, мы просто растворились в шуме грозы, ветра и ливня. Как бы то ни было, сейчас я не способен об этом беспокоиться. Всё, чего я хочу, — это сорваться в экстаз на двоих.

Буря приводит меня в исступление, и я толкаюсь всё сильнее и быстрее, а ее влажный жар обвивает меня, словно бархат. Я чувствую, как поднимается оргазм, и издаю низкий, глубокий рык, когда удовольствие захлестывает меня с головой, а разрядка накатывает с яростной интенсивностью. Я вбиваю ее в мачту так сильно, что, кажется, под нами содрогается весь корабль.

— Марен, — выкрикиваю я сквозь дрожащий выдох, и чувствую, как ее тело содрогается в ответном оргазме, с ее губ срываются бессвязные звуки, а сама она вцепляется в меня так, будто никогда не отпустит.

Я оседаю на нее, тяжело дыша и дрожа от переполняющих эмоций, совершенно удовлетворенный, но безумно взволнованный. Мы еще долго остаемся в этом объятии, а проливной дождь смывает с нас всё лишнее, очищая нас; мой член все еще покоится глубоко внутри нее. Мне не хочется разрывать эту связь. Мне хочется оставаться частью нее.

— Рамзи, — шепчет она, и я поднимаю голову от мачты, встречаясь с ней взглядом. Дождь ручьями стекает по ее лицу. — Разве гроза — это самое безопасное место во время бури?

Я смеюсь, всё еще пытаясь отдышаться.

— Пожалуй, нет. — Я наклоняюсь и быстро, но страстно целую ее в губы. — Но я готов поспорить, оно того стоило, верно?

Она одаряет меня едва заметной, довольной улыбкой, соглашаясь с моими словами.

Я осторожно выхожу из нее, беру на руки и бережно опускаю на деревянную платформу. Ее сорочка полностью промокла и стала прозрачной, сквозь нее отчетливо виднеются затвердевшие сопки сосков, и неудивительно, что я снова возбуждаюсь, даже пока застегиваю штаны.

Она замечает это, и ее темная бровь взлетает вверх.

— Уже снова готов? — спрашивает она.

— Разве ты не видишь, как аппетитно ты выглядишь? — говорю я, поднося ее руку к губам и целуя тыльную сторону ладони. — От вида тебя мокрой