Корабль костей и зубов - Карина Халле

под водой, и пусть даже Рамзи способен выживать там какое-то время, я бы никогда не заставила человека — или любое другое существо — жить так ради меня. Это было бы жестоко. К тому же, оторвать Рамзи от его корабля я просто не смогла бы. Да он бы и сам на это не пошел.

Ты ведь даже не знаешь, выбрал ли бы он тебя вообще, — мысленно обрываю я себя. Нет никакого смысла даже тешить себя подобными иллюзиями. То, что вы переспали пару раз и он отведал твоей крови, еще не значит, что вы предназначены друг для друга судьбой, и это нечто большее, чем простая похоть. К тому же, у него слабость к ведьмам, и вряд ли случайно так совпало, что прекрасная Нерисса заперта в его каюте, а ты вынуждена спать в одиночестве.

В этот момент на палубе мелькает рыжая шерстка, и я с облегчением ухватываюсь за эту отвлеченную тему.

— Скип! — зову я кота, который неторопливо вышагивает вдоль фальшборта.

— Ох, этот кот никогда никого не слушает, — бормочет Сэм себе под нос.

Но Скип смотрит на меня, мяукает и неторопливой вальяжной походкой направляется прямо ко мне. В своей самоуверенности и привычке заставлять себя ждать он начинает сильно напоминать мне Рамзи.

— Подумать только, — удивляется Сэм, когда Скип подходит ко мне вплотную, и я легко провожу пальцами по его спине.

— Животные меня обожают, — сияя от гордости, говорю я и нежно глажу кота по шелковистому хвосту.

— И капитан — не исключение, — подмигивает она.

Мое сердце пропускает удар, я откашливаюсь, чувствуя, как внутри зарождается какое-то легкое, трепетное чувство.

— Капитан любит свою команду и свой корабль.

— Он способен любить не только это. Даже бывшую заложницу, бывшую принцессу и бывшую занозу в собственном боку.

Я закатываю глаза и легко тыкаю ее лотком в бок, отчего она хихикает.

В этот момент со стороны парней раздается взрыв смеха. Мы оборачиваемся и видим, что Рамзи вырезал из куска дерева нечто, подозрительно напоминающее гигантский фаллос. Все хохочут, пока он держит свое творение в руке; громче всех заливаются Лукас и Генри, в то время как Тейн лишь разочарованно качает головой.

— О господи, — устало вздыхает Сэм. Она поднимается с ящика, увлекая меня за собой, и, взяв за руку, ведет к мужчинам и мальчикам.

— Вы вообще осознаете, что размахиваете гигантским членом в присутствии принцессы? — останавливаясь перед ними, произносит Сэм и с театральным жестом вскидывает мою руку вверх.

— Ну так она же принцесса в нижнем белье, — хихикает над мной Генри.

Челюсть Рамзи отвисает.

— Генри, — делает он ему шутливое замечание, изо всех сил пытаясь не рассмеяться. — Невежливо указывать дамам королевских кровей на такие детали.

Тейн издает сухой смешок.

— Готов поспорить, принцессу такое уже ни капли не смущает, — говорит он. — С каждой нашей встречей она всё ближе к тому, чтобы стать полноценной пираткой. Тебе лучше переманить ее на нашу сторону, брат, иначе вернуть ее в приличное общество будет куда сложнее.

На этих словах я встречаюсь взглядом с Рамзи. Он смотрит на меня в упор, и меня на мгновение затягивает в бушующий шторм его темно-синих глаз.

Хочешь ли ты, чтобы я была на твоей стороне? — думаю я. — Мы вообще играем за одну команду?

Я не могу прочитать ответ по его глазам. Но я знаю: когда он смотрит на меня с такой напряженностью, он видит меня насквозь, даже те части меня, которые я привыкла прятать. И стыжусь я их или нет, для него это не имеет значения.

И в этот момент я вспоминаю, что когда-то это было единственным, чего я по-настоящему хотела.

ГЛАВА 31

Рамзи

— Тебе снится кошмар, — произносит низкий голос, пробиваясь сквозь темную бездну моего разума.

Мои глаза резко открываются, и кошмар рассеивается, хотя ощущения остаются осевшими в груди черной смолой, просачиваясь в вены захватническим ужасом.

Я смотрю в угол комнаты туда, где в клетке сидит Нерисса — ее глаза горят в темноте маяками, уставившись прямо на меня. Кожа на моем затылке покрывается мурашками.

Я откашливаюсь.

— Прости, что тебе пришлось это увидеть.

— Ммм, — мурлычет она. — Дело не только в том, что я увидела это, я пережила это. Я была в твоем сне вместе с тобой, в роли тебя.

Я пытаюсь вспомнить, но не могу вызвать в памяти ее образ там. Я вообще ничего не могу вспомнить из этого сна, но знаю, что он был прежним, как всегда. Единственный вопрос: о Хиле ли я видел сон? Или о Марен?

— Ты обычно так делаешь? — рассеянно спрашиваю я, опуская ноги с кровати. — Вторгаешься в чужие мысли?

Она усмехается.

— Я не вторгалась, Кости, если только это не крайняя необходимость. Я оказалась в твоем сне независимо от того, хотела я этого или нет. От тебя исходит притяжение, как и от всех твоих сородичей. Ваши разумы могут затягивать меня внутрь, подобно тому, как ты иногда заглядываешь внутрь чужих мыслей. — Она делает паузу, и в лунном свете, льющемся из окна, она улыбается, и ее зубы сияют. — Я видела мою сестру в твоем сне. Я видела одного из ее кракенов.

Я сглатываю с тревожностью.

— Кто твоя сестра?

— Эдония.

Мне кажется, будто весь воздух выкачали из комнаты.

— Ты сестра Эдонии?

Она медленно кивает один раз.

— Ты знала о Венле?

Еще один медленный кивок.

— Венла была твоей женой. Она также приходилась мне единоутробной сестрой. Я любила Венлу, — говорит она, обвивая пальцами прутья клетки. — Мне было больно, что она умерла. Будь она полнокровной морской ведьмой, она бы выжила.

Мне кажется, это должно быть каким-то фокусом.

— Я тебе не верю, — говорю я сквозь жесткий выдох.

— Тебе и не обязательно, — отвечает она. — Но спроси себя, почему я здесь.

— Я спрашивал. Я спрашивал тебя, а ты продолжаешь говорить, что это судьба.

— Это судьба. И тебе не нужно верить мне или верить в нее, но судьба верит в тебя. Во всех вас.

Я провожу руками по лицу. Чувствую, что она уже залезает мне в голову. Ведьмам нельзя доверять, и Венла была единственным исключением из правил.

— Мне нужно подышать свежим воздухом, — говорю я ей, покидая комнату. Я не могу запереть ее за собой, потому что кто-то — а под «кем-то» я имею в виду Марен — в какой-то момент снес замок мушкетным выстрелом, но я надеюсь, что магия продолжит удерживать ее в клетке.

Я поднимаюсь на верхнюю палубу, и мое сердце сразу же