Корабль костей и зубов - Карина Халле

— Они понятия не имеют, о чем говорят, — возражаю я, сдерживая желание упомянуть, что я им головы с плеч посносила.

— Они всё знают. Они слышали истории о сирене, которая умеет ходить, о той, что заключила сделку с морской ведьмой. О той, что живет среди людей и не может вернуть свой прежний облик. — Она улыбается мне. — Эта сирена — ты.

На моих губах расплывается злорадная улыбка.

— Если это правда… — начинаю я. Моя рука резко выстреливает сквозь прутья клетки — на этот раз целясь не в сердце, а в горло. Когти удлиняются, зубы обнажаются в оскале. — …то ты совершила роковую ошибку.

Ее глаза расширяются, руки взметаются к моим запястьям, пытаясь оторвать мои пальцы, но когти впиваются в ее кожу, пуская ручейки металлически-зеленой крови. Она зажмуривается, пытаясь бормотать слова заклинания и размахивая руками, но я не отпускаю. Я сжимаю горло всё сильнее, чувствуя, как под моей рукой иссякает ее сила.

— Марен! — кричит Рамзи, и я бросаю быстрый взгляд на дверь, в которую он вбегает.

— Я держу ее, — бросаю я, возвращая взгляд на ведьму. — Хватай ее!

Он замирает на секунду.

— У меня подкрепление, — говорит он так многозначительно, что мне требуется пара секунд, чтобы понять, что именно он имеет в виду.

Мои когти. Мои зубы. Команда не должна меня так видеть.

Я тут же разжимаю хватку, когти мгновенно прячутся, сменяясь обычными ногтями, и Нерисса падает на пол как раз в тот момент, когда в комнату врываются Тейн и Круз — выглядящие слегка потрёпанными. Они подбегают к ней с двух сторон и рывком поднимают на ноги.

Она выглядит истощенной и почти не сопротивляется. Она смотрит на меня с обидой во взгляде, словно я ее оскорбила.

— Ого, Марен, — произносит Круз, с благоговением разглядывая меня. — А ты умеешь за себя постоять.

Я даже не могу улыбнуться в ответ. Я смотрю, как Рамзи достает из кармана ключ, открывает дверцу клетки и вытаскивает меня оттуда, в то время как Нериссу грубо вталкивают внутрь вместо меня, и она падает на прутья. Я вижу, как он быстро поворачивает ключ в замке, и все трое отступают на шаг.

— Разве это ее удержит? Разве она не применит заклинание? — спрашиваю я.

— Ведьмы не любят афишировать, что их сила не безгранична, — с ухмылкой поясняет он. — Она и так потратила большую ее часть. К тому же, далеко не каждая ведьма способна отменить любое проклятие. — Он взмахивает ключом передо мной. — Этот ключ может открыть любой замок и запереть любой замок. Моя магия равна ей по силе, а эта клетка зачарована специально так, чтобы лишить ее возможности колдовать.

— А тот коробок спичек, что ты вечно носишь с собой?

Он гордо похлопывает себя по карману.

— Еще один дар магии. Набор бесконечных спичек, способных высечь пламя в любой момент.

— Ладно, — хрипло бросает Нерисса, кашляя и прижимая руку к шее, где по пальцам переливается металлически-зеленая кровь. — Держите меня здесь. Я же говорила, что все равно хотела оказаться на вашем корабле. Почему бы и не в каюте капитана, откуда у меня самый лучший доступ к нашему Боунсу?

— Пожалуй, тебе пора заткнуться, гарпия, — хмурится на нее Тейн.

Ее глаза загораются, когда она переводит взгляд на него.

— О, а ты. Моя судьба. Я ведь воспользовалась твоим кристаллом, Тейн, — произносит она. — Неужели тебе не интересно, что я увидела в этом фиолетовом свете?

Тейн рычит и делает движение к клетке, но Круз вовремя перехватывает его за плечо.

— Не связывайся с ней, — говорит Круз. — Я знаю ведьмочек, она психопатка, как и все они.

— О, так ты называешь психопаткой собственную мать, Исаак? — сладко цедит она, теперь разглядывая Круза. — Я ведь знаю, что ты бросил ее в Сьерра-Леоне. Знаю, что она сама была ведьмой, королевой деревни. Сколько ее кровавой магии течет в тебе, красавчик?

— Я ее не бросал… — начинает он, но тут же яростно мотает головой. Он смотрит на Рамзи и Тейна. — Думаю, лучше оставить ее здесь, пока она не залезла нам в головы.

Они кивают, и мы выходим из комнаты. Рамзи прикрывает дверь своей каюты настолько плотно, насколько это возможно после того, как я вышибла замок.

— А клетка ее точно удержит? — спрашиваю я. — Может, стоило спустить ее в трюм?

И убрать с глаз долой из твоей каюты.

— Ты что, уже скучаешь по клетке? — усмехается он. — Не переживай, дорогая, теперь ты будешь жить в одной из офицерских кают. Целая комната только для тебя.

Его способ сказать, что спать я буду одна.

Но я-то знаю, что нет.

ГЛАВА 30

Марен

Лучик солнца бьет мне в лицо, вырывая из сна, и мне требуется пара секунд, чтобы сообразить, где я нахожусь. Я никогда раньше не бывала в офицерских каютах на «Ночном ветре», так что не ожидала увидеть столь уютное помещение. Здесь намного меньше, чем в каюте капитана, но всё оформлено со вкусом: узкая полка с потрепанными книгами, небольшой умывальник с ведром, картина с изображением какого-то тропического острова. Круглое окошко-иллюминатор расположено прямо над небольшим письменным столом, и я невольно задумываюсь о том, кто сидел здесь прежде, выводя чернилами письма или делая записи в судовом журнале.

Я медленно салю и улыбаюсь, заметив свой сундук — я ведь совсем о нем забыла. Хоть я и начала привыкать к пиратскому гардеробу, я безумно соскучилась по своим платьям, по чистой одежде, которая сидит как влитая и которую не носил скелет.

Я вылезаю из койки, стараясь не удариться головой, подхожу к сундуку и начинаю рыться в нем, пока не нахожу нижнее белье: ослепительно белую сорочку, нижнюю юбку и пару корсетных завязок цвета шампанского. От фижм я решаю отказаться — в них слишком тяжело маневрировать на корабле, да и само платье надевать не хочется. Жарковато, слишком жестко и неуклюже, к тому же у меня больше нет горничной, которая помогла бы затянуть все булавки. Почему бы не остаться в одной сорочке? Конечно, показываться людям в одном нижнем белье считается верхом аморальности, но на этом корабле у меня не осталось ни капли стыда, да и никому здесь до этого нет дела.

Я решаю затянуть шнуровку корсета и закрепить спереди, поскольку грудь нуждается в поддержке, но когда с этим покончено, на мне остаются лишь корсет, сорочка и юбка.