Корабль костей и зубов - Карина Халле

— Мне уже не стоит удивляться твоей кровожадности, — улыбаюсь я, восхищаясь ее дьявольским умом. — Хотя в конце концов, учитывая устройство этого мира, его кто-нибудь обнаружит и, возможно, спасет.

— Тогда отруби ему конечность, и от него все равно не будет толку. Они ведь не отрастают заново? — Она косится на шрамы, оставленные ею на моем лице.

— Я еще не встречал Братства, потерявшего конечность, — признаю я. — Но, пожалуй, мы можем это проверить.

Она одаряет меня довольной улыбкой, от которой у меня в штанах тут же всё напрягается. Как всегда, в самый неподходящий момент.

При ровном ветре в надутых парусах, когда корпус сустава за суставом мерно разрезает воду, мы нагоняю мой «Ночной ветер». Я знаю, что это проклятое судно уже должно было быть замечено невероятно зоркими глазами команды. Моей команды. Помоги мне боги, они снова будут моей командой. Я даже представить не могу, что произошло на том корабле в мое отсутствие, но я знаю, что те, кто бросился бы защищать меня — Тейн, Сэм, Круз, — могут находиться в опасности. Они справятся со Стерлингом, но Нерисса — темная лошадка. Чего ей вообще нужно от «Ночного ветра»? Перешла ли она на сторону Стерлинга? Собирается ли она захватить власть или уже сделала это? Если она не может обратить нас, Братство, в нежить, способна ли она сделать с нами что-то еще? И если да, то зачем? Действует ли она от имени Эдонии?

Мои вопросы скоро получат ответы. «Ночной ветер» разворачивается к нам боком для перехвата.

— Она легла в дрейф бортом, — говорит мне квартирмейстер. — Прикажешь готовить пушки?

Я качаю головой.

— Ни единого выстрела по этому судну.

— Даже если они начнут палить по нам, капитан?

Я стискиваю зубы, но стою на своем.

— Нет. Мы примем удар и пойдем на абордаж. Никакой стрельбы по «Ночному ветеру», запомни мои слова, иначе я отмечу тебя.

Квартирмейстер разочарованно стонет и орет остальной команде:

— Держать строй, парни! Забить окна ставнями! Гамаки в трюм!

Пока матросы бегут вниз, чтобы укрепить борта корабля против ядра, Марен одаривает меня озабоченным взглядом.

— Ты ведь понимаешь, что нам, возможно, придется сражаться с морской ведьмой.

— Я многое понимаю, дорогая.

Она придвигается ближе, и мой нос наполняется ее естественным сладким ароматом, похожим на морскую соль, солнце и жасмин.

— Почему бы тебе снова не покормиться мной? — шепчет она, не желая, чтобы команда услышала.

Когда она так близко, а от ее шеи исходит такое манящее тепло, голоден не только мой член, но и желудок.

— Тебе не стоит так меня дразнить, — хрипло говорю я. — Это опасно для тебя и раздражает меня.

— Я не дразню, — протестует она, и я вижу искренность в ее глазах. — Уведи меня вниз и делай со мной что хочешь.

Я не могу сдержать кривую ухмылку.

— Ты что, угрожаешь мне наслаждением?

Она прижимает руку к моей груди и снизу вверх смотрит на меня.

— Я серьезно. Возьми мою кровь. Ты же сам сказал, что она уже текла по твоим венам.

Я перехватываю ее руку на своей груди и крепко сжимаю.

— Я также говорил тебе, что дал зарок не пить кровь без крайней нужды. Она не нужна мне, чтобы победить Нериссу и Стерлинга. Давай прибережем ее для Эдонии — для нас обоих.

Она выглядит не слишком уверенной, но я говорил вполне серьезно. Да, мне нужна ее кровь. Да, я хочу вновь испытать то невероятное чувство, когда чувствовал себя безграничным и всемогущим, гребанным богом на земле. Я хочу вернуть ту связь, что возникла между нами, когда ее кровь смешалась с моей.

Но я знаю: мало того, что я могу потерять контроль в самый неподходящий момент, это еще и истощит ее. Сейчас я вижу это в ее глазах — она может думать, что это от выпитого рома, но я-то знаю взгляд человека, у которого забрали слишком много крови. Я не могу ослабить ее сейчас.

«Ночной ветер» теперь всего в нескольких сотнях ярдов. Боцман подводит наш корабль бортом к «Ночному ветру», занимая оборонительную позицию. Каждый раз, когда мне удается взглянуть на свое судно издалека — будь то с причала или из шлюпки, когда мы гребем прочь, — у меня захватывает дух. Это могучий корабль, некоторые даже сказали бы, что он слишком велик для такой пиратской команды, как наша, но он все равно наш.

— Она потрясающая, правда? — восхищенно произносит Марен, любуясь им.

Но сейчас я смотрю на нее: на розовые губы, мягко вздернутый кончик изящного носа, пухлые щеки, усыпанные веснушками, которых с каждым днем становится всё больше, и выразительные глаза.

— Ага. Прекрасная и смертоносная одновременно. Единственный тип женщин, в которых я влюбляюсь.

Она отвечает быстрой, ироничной улыбкой, не принимая комплимент. Затем хмурится. — Где все?

Я снова смотрю на корабль. Я был так занят созерцанием его очертаний, что даже не задумался о том, как странно выглядит пустая палуба, на которой нет ни души.

В животе зарождается леденящий страх.

Что здесь произошло?

— Эгегей! — кричу я, сложив ладони рупором. — Это ваш прежний капитан. Разрешите подняться на борту и прекратить огонь?!

Но в ответ раздается лишь тишина.

— И что теперь? — спрашивает Марен. — Это ловушка? Если мы поднимемся на борт, нас ждет засада?

— Похоже на то, капитан, — отзывается квартирмейстер. — Действовать нужно осторожно.

Я киваю.

— Мы не можем просто сидеть сложа руки. Если это не ловушка, значит, моя команда нуждается во мне, и срочно.

— А если ловушка? — спрашивает Марен.

— Тогда будем действовать по ситуации.

И останется лишь надеяться, что ситуация окажется к нам благосклонна.

ГЛАВА 29

Марен

Вид совершенно пустого «Ночного ветра» с его голыми, лишенными команды палубами пробегает по моему позвоночнику леденящей дрожью. Где они все? Что Нерисса сделала с ними? Или со Стерлингом? Кажется невероятным, чтобы кто-то из Братства стал подчиняться такому увальню, но я могу и ошибаться. Возможно, годами в них зрела затаенная обида — быть может, даже среди его собственной семьи.

— Держаться! — орет скелет-квартирмейстер. — Приготовьте трап!

Несколько матросов вытаскивают длинную деревянную доску и опускают ее за борт, пока она с глухим стуком не ударяется о фальшборт «Ночного ветра». Рамзи морщится от этого звука, явно не желая никакого ущерба для своего любимого корабля.

Затем он отдает безмолвный жест рукой, приказывая команде подниматься на борт как можно тише. Не