"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

— Потом скажешь, потом, Сильвия, я заеду к тебе во второй половине дня.

— Боюсь, во второй половине дня ты можешь меня не застать.

— А ты куда‑то собралась?

— Да, собралась и очень даже далеко.

— Ты что, хочешь сказать, что уезжаешь и бросаешь меня?

— Нет, это ты бросаешь меня и поспешно убегаешь домой, чтобы выглядеть порядочным мужем.

— Но ты же все прекрасно понимаешь, я просто не хочу лишних ссор, не хочу лишних скандалов и эксцессов.

— Не хочешь? Но ты же сам их создаешь. А вообще, Дэвид, поступай как знаешь, — простыня упала с Сильвии, и она осталась совершенно обнаженной посреди комнаты.

Дэвид взглянул на нее немного брезгливо. Улыбка искривила его губы.

— Ты хочешь вот таким дешевым трюком меня остановить? — прошептал он.

— Нет, это получилось случайно, — Сильвия развернулась и направилась в ванную комнату.

— Я заеду после обеда.

— Как хочешь, — бросила она, захлопывая дверь.

Дэвид немного помялся на пороге, но потом тряхнул головой и заспешил к выходу.

И только в машине, которая мчалась по автостраде к их загородному дому, Дэвид понял, что ему сказала Сильвия. Он даже похолодел, и нога сама нажала на тормоз. Машина с визгом остановилась и съехала на обочину.

— Черт! Да она же меня бросила! Она же меня просто бросила! — прошептал Дэвид и положил голову на руль. — Чертова баба, она настоящая стерва! Поиграла со мной — и вот так вот просто оставила, сказав, что уедет.

Он выбрался из автомобиля и зло ударил по колесу. Автострада проходила вдоль берега океана. Дэвид пошел, глубоко увязая в песок, в сторону океана. Он был вне себя от злости.

«Сейчас я вернусь к автомобилю и поеду назад в город. Я застану ее в номере и скажу ей все, что о ней думаю, я скажу, что она стерва, обыкновенная стерва. И еще я скажу, что я ее презираю. Пусть знает, пусть помнит Дэвида Лорана, ведь я не какой‑то там мальчишка, с которым можно обращаться подобным образом».

Но, подойдя к воде, Дэвид немного успокоился. Злость на Сильвию сменилась угрызениями совести.

«Я вновь изменил Шейле. Сколько же раз я клялся, что больше никогда этого не буду делать! И опять, опять… Но, слава богу, наконец‑то она уехала, ее не будет в этом городе, и меня не будет к ней тянуть. Я забуду ее, вычеркну из своей жизни, как будто бы ее никогда не было, как будто бы я ее никогда не видел и не прикасался к ее телу, не целовал ее грудь. И у нас с Шейлой вновь все будет хорошо, мы вновь будем счастливы, перестанем ссориться. Это все Сильвия, это она виновата, это она — и больше никто. Это она увела меня, соблазнила, толкнула на предательство. Это из‑за нее я изменяю Шейле, только из‑за нее. Ведь сам я этого не хочу, это было какое‑то ослепление, вспышка, меня что‑то толкнуло к ней. И сейчас я понимаю, что она самая обыкновенная стерва и мразь. Я должен вернуться к Шейле, ведь она меня любит, и нам будет хорошо.

Может быть, я даже ей все расскажу, покаюсь в своих грехах, и она меня простит. Она меня обязательно простит, ведь она меня любит».

Тяжело ступая, Дэвид брел к машине.

«Только бы она была сейчас дома» — подумал Дэвид, садясь за руль и запуская двигатель.

Шейла сидела в гостиной и пила кофе. Она услышала шум подъезжающего автомобиля и, повернув голову, взглянула в окно. Дэвид как раз выходил из машины. Он поправил галстук и распрямил плечи, прежде чем ступил на порог дома.

«Вот он опять откуда‑то вернулся и опять будет врать».

В душе Шейлы сразу же возникла неприязнь и негодование по отношению к Дэвиду.

Он открыл дверь и, увидев жену, попытался приветливо улыбнуться. Но улыбка получилась виноватой и вымученной.

— Доброе утро, дорогая, — сказал он.

— Не подходи ко мне, — бросила Шейла, — не подходи, ты мне неприятен.

— Но ведь я ничего не сделал, — сказал Дэвид, — у меня была важная встреча, и я задержался.

— Ты называешь вот такие возвращения на рассвете — хотя уже далеко не рассвет — «задержался»? Интересно… Наверное, ты обсуждал какой‑нибудь грандиозный проект, наверное, ты решил возвести на берегу океана собор или особняк для какого‑нибудь миллионера и поэтому очень долго сидел за кульманом, вычерчивал, высчитывал. Ты это называешь «задержался»? Я тебе могу сказать, где ты был.

— И где же я был, по–твоему? — презрительно процедил сквозь зубы Дэвид.

— Я твердо знаю, что у тебя не было никаких дел и все, что ты сейчас мне говорил — настоящее вранье.

— Но ведь я тебе еще не успел ничего сказать, ничего не успел объяснить, а ты сразу начинаешь выносить приговор. Это неправильно, Шейла.

— Нет, Дэвид, это правильно, и мне уже осточертела такая жизнь, — она поднялась из‑за стола, взяла сумку и направилась к выходу.

— Ты куда? — спросил Дэвид, загораживая ей дорогу.

— На службу, ведь я вынуждена работать, чтобы не чувствовать себя униженной, чтобы не чувствовать себя зависимой от твоих денег, — ехидно сказала Шейла, обходя мужа.

— Погоди, я хотел бы с тобой поговорить.

— Не надо, Дэвид, к чему эти разговоры, ведь мы уже все сказали друг другу. К чему лишние ссоры? К чему эта напряженность и нервотрепка? Не надо ничего говорить. — Дверь за Шейлой громко хлопнула.

Дэвид прошел по гостиной и устало опустился в кресло. Он сжал голову руками и потряс ею из стороны в сторону.

«Какая‑то чертовщина, все против меня — все, буквально все. Сильвия меня бросила, Шейла ушла, я остался один».

Он осмотрелся по сторонам. Вокруг него возвышались стены, возведенные по его же воле, согласно его же мечтам.

«Вот и осуществилась моя мечта, — горестно промолвил Дэвид Лоран. — Но ведь это только стены, а я мечтал о другом. Мой дом остался пуст, в нем не хватает жизни, — думал Дэвид. — Ведь стены возводятся для людей, а не люди существуют для стен».

Он поднялся, прошелся и дотронулся руками до прохладной штукатурки стены. Потом обернулся: за ним было большое зеркало, и он увидел свое искаженное гримасой лицо.

«Боже мой, Шейла видела меня