Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров

Московскому полицмейстеру Павлу Лопухину государыня приказала освидетельствовать подконтрольные масонам больницы и школы — не служат ли они для распространения «раскола». Хотя полицмейстер был родственником того же Ивана Лопухина, благополучно замял дело. Доложил, что у структур Новикова школ и больниц нет. Поэтому «вольные каменщики» отделались «строгим внушением» от императрицы через полицмейстера, 6 вредных книг уничтожили, 16 запретили перепечатывать и продавать.

Между тем, в личной жизни Екатерину в 1784 г. постиг тяжелый удар. Римского-Корсакова, погоревшего на попытке копать под Потемкина, в роли фаворита сменил Александр Ланской. Он был на 29 лет моложе императрицы — тем не менее, просто обожал 54-летнюю государыню. Отказывался от наград, чинов, орденов, ему было достаточно любви. Был тихим, спокойным, ни в каких интригах не участвовал, поэтому и сам пользовался общей симпатией. И Екатерине было хорошо с ним, она мешала женские чувства с нерастраченными материнскими. И вдруг после 4 лет идиллии он умер.

Оппозиция даже горе обратила в сплетню. Будто он из-за неуемной страсти императрицы злоупотреблял возбудителем, шпанскими мушками. На самом деле Ланской годом раньше упал с лошади, разбил грудь. Развилась астма. А когда он подцепил скарлатину, обострилась и свела его в могилу. Да и какая там страсть? Екатерина ценила в молодом человеке как раз спокойствие. Бурные романы в ее возрасте были уже и лишними, а с Ланским она сроднилась душевно, верила — что с ним доживет до конца.

Трагедия настолько потрясла государыню, что она закрылась в своих покоях, два с половиной месяца почти никого не принимала. В страшной тревоге Безбородко вызвал единственного, кто мог помочь, Потемкина. Тот понял, примчался. Кое-как вместе с ним Екатерина пришла в себя. Но фаворитов после Ланского у нее не было 9 месяцев. Лишь потом, и опять через Потемкина, появился Ермолов. Кстати, у него был и соперник, 22-летний сын Дашковой, его пыталась продвинуть к государыне партия Воронцова.

Однако и в горе, и в трауре императрица работала. Это было частью ее натуры, без этого она не могла. 21 апреля 1785 г., на свой день рождения, Екатерина обнародовала два документа, которые обдумывала и готовила уже много лет. «Грамоту на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства» и «Грамоту на права и выгоды городам Российской империи». Первая в целом подтвердила положения манифеста о дворянской вольности Петра III. Дворянское звание определялось как потомственное и неотъемлемое. Лишить его мог только суд за конкретные тяжкие преступления, при утверждении Сенатом и императрицей.

Права всех дворян, независимо от знатности и богатства, признавались равными, их собственность — неприкосновенной, они наделялись и правами предпринимательской деятельности, создавать собственные предприятия, торговать. Освобождались от телесных наказаний и личных податей. Судить их мог только дворянский суд, создавались органы сословного самоуправления, губернские и уездные дворянские собрания во главе с выборными предводителями. Эти собрания получали право подавать «прожекты» монарху. Служба, военная или гражданская, оставалась для дворян не обязательной. Но Екатерина дополнила юридические «свободы» моральными и нравственными ограничениями. Внедрялись традиции дворянской чести, долга. Помещик, не служивший и не имеющий офицерского или гражданского чина, не имел голоса в дворянском собрании. Получался неполноценным, «ненастоящим» дворянином.

Вторая грамота оговаривала статус горожан — купцы, мещане (ремесленники, работники). Они тоже получили права самоуправления. Раз в три года созывалось собрание «градского общества» (из состоятельных слоев), выбирало городскую думу. Избирались и магистраты во главе с бургомистрами, сословные суды. Оговаривались права и привилегии купцов трех гильдий. Выделялись «именитые граждане»: самые крупные купцы, банкиры, но и лица, «с похвалой» отслужившие два срока на выборных должностях, ученые, художники, композиторы, люди с университетскими и академическими дипломами. «Именитые граждане» в трех поколениях получали дворянство. Они, как и купцы первых двух гильдий, освобождались от телесных наказаний, рекрутской повинности.

В целом же двумя жалованными грамотами императрица законодательно закрепила статус и права трех сословий — дворян, купцов, мещан. В замыслах у нее была и третья жалованная грамота, крестьянству. Но в данном вопросе сошлось слишком много противоречий, он так и остался нереализованным [2, с. 409].

Глава 27

«Потемкинские деревни» и города

Успехи России, ее дальнейшее возвышение имели и вполне предсказуемые побочные последствия. Они стали «красной тряпкой» для других ведущих держав. Франция, кисло признав присоединение Крыма, тут же послала султану военных инструкторов, инженеров, — помочь изготовиться к схватке. Возобновила субсидии Швеции, и у Густава III сразу взыграл воинственный дух. И в Польше французские эмиссары принялись будоражить русофобию.

Выход России на Черное море вздыбил и Англию, увидевшей в нашей стране серьезную соперницу. А в Пруссии умер старый Фридрих, на трон взошел его племянник Фридрих Вильгельм II — прожигатель жизни, бабник. Повоевал чуть-чуть в Семилетней войне, но возомнил себя матерым стратегом. И если Фридрих, совсем не друг России, осознавал пользу альянса с ней, то племянник ее ненавидел: и за давние поражения от русских, и за их вмешательство в европейские конфликты, за союз с Австрией. В Польше, Швеции, Турции прусские и английские дипломаты сомкнулись с французскими. А союзница Австрия… завидовала России, ревниво поглядывала на Балканы, в Вене очень сильной была и партия, ратующая за прежний альянс с Францией.

В Петербурге осознавали опасность войны. Поэтому Потемкин ставил задачу освоения приобретенных южных земель в самые сжатые сроки. Превратить их в полноценную тыловую базу для армии и флота, а врагов предостеречь. Если здешний край будет обжит, укреплен, прочно прирастет к России, то глядишь, одумаются с попытками отбить его обратно. Наверное, с такой работой не справился бы никто, кроме него. Его энергия и инициатива сказались в полной мере. Он занимался сотнями дел одновременно. Его основной резиденцией стал Херсон. Там основали судоверфи, Адмиралтейство, начали строить флот — гордость Потемкина, его любимое детище.

Переселенцы стекались из всех окрестных стран. Участки земли раздавались генералам, офицерам, чиновникам, и они переводили сюда своих крепостных. Старый порт Крыма, Кафа-Феодосия, и два строящихся, Херсон и Севастополь, были объявлены открытыми городами для всех народов, дружественных России. Любой иностранец мог приехать и жить там, принять российское подданство. Для развития торговли Потемкин освободил все порты от пошлин на 5 лет. Выписывал из-за границы специалистов по садоводству, виноградарству, шелководству, овцеводству, скотоводству, лесному хозяйству, виноделию, зерновым культурам. Завел шелковые мануфактуры, наладил добычу соли. Излишки зерна со временем гнили, и Григорий Александрович впервые в России велел строить макаронные фабрики — такие изделия сохранялись гораздо дольше.

Трудиться приходилось в неимоверно тяжелых условиях. Землянки