«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

Моя хорошая жена – будь крепкой душевно, береги себя и ребят, я ведь должен снова вернуться к тебе и продолжать нашу неразлучную жизнь. Будет у нас чудесная, дружная жизнь, будет наша большая любовь. Не будет разлук. О себе расскажу – я последние 2 месяца почти в постоянных разъездах. Иногда за день – видишь столько, сколько не увидишь в другое время и за 10 лет. Стал я теперь худым: взвешивался в бане, оказывается, вешу 74 кило, а помнишь мой жутки[й] вес год тому назад – 91. Сердцу теперь лучше совсем стало – после этой поездки чувствую себя совсем хорошо. Летел сюда на открытом самолете и видел двух лисиц и много зайцев. Самолет шел бреющим полетом, и это зверье в ужасе от него удирало – очень было занятно. Вообще часто думаю – ах, почему Люси тут нет, вот бы она поглядела. Но иногда не думаю этого – много здесь картин не для твоих милых глаз и не для твоего сердечка. Стал я теперь опытным фронтовиком – мгновенно по звуку различаю, где что происходит – огневой ли налет, рвутся ли мины или снаряды, чьи пулеметы стреляют, отчего дым да почему пламя и пр. и пр. Должен похвастать перед тобой – вчера состязался в стрельбе с знаменитым командиром мотострелкового батальона, и попаданий у меня было больше, чем у него, – удостоился высокой похвалы. Праздник Красной армии провел у танкистов – какие гостеприимные, заботливые люди. Чудесные люди.

Знаешь, моя любимая, я часто думаю – ох, должно быть, крепко люблю я тебя, если вся эта огромная масса событий, все эти сотни ярких людей, сотни удивительных происшествий ни на миг, ни на секунду не ослабляют моей тоски по тебе – она словно огненная игла прошила меня всего. К сожалению, не могу порадовать тебя назначением точного срока нашего свидания – редактор мой ничего определенного сейчас мне не обещает. Поэтому, родная, не считай дней, помни, ведь миллионы людей теперь живут в разлуке с близкими. Помни, что люблю тебя больше жизни и что любовь наша не погаснет никогда. Повторяю, возможно, увидимся скоро, возможно, что отложится на месяц-полтора. Я и сам стараюсь себя взять в руки, чтобы меня не лихорадило. Теперь о делах.

Справку вышлю в ближайший день-два. Телеграмма о переводе тебе денег из издательства «Красная звезда» послана, – следовательно, получишь их на днях, если перевод не задержится. С посылкой, увы, дело не вышло, перестали их принимать. Теперь о Сберкассе – я имел глупость перевести деньги в Куйбышев, попытаюсь переправить сберкнижку на твое имя, завтра буду хлопотать об этом.

Люсенька, ты не думай, что мой отпуск откладывается вовсе. Наоборот, приехавший из Москвы товарищ подтвердил желание редактора дать мне отпуск для написания повести. Вопрос лишь когда – запасись же терпеньем, хотя я ведь знаю, что нелегко это.

Радость моя и счастье мое, целую твои глаза, руки, губы, твой Вася.

Пиши! Пиши!

Пусть дети пишут мне, мне их письма доставили много радости. Поцелуй их. Привет Твардовской, Саша ее жив, здоров.

Получила ли фото мое?

89

Губер – Гроссману [28 февраля 1942 [502], Чистополь]

Васенька, родной мой! Все не могу смириться с мыслью, что ты приедешь так не скоро. Ведь я ждала тебя в феврале – начале марта. Все готовила вещи, которые любишь ты, чтобы угостить тебя. Стосковалась очень по тебе. Живу в постоянной заботе о ребятах, может быть, это и хорошо – меньше думаешь. Хесин денег не шлет, Хохлов[503] требует задолженность за ребят. Федя у меня совсем. Миша тоже целый день здесь. Он получил уже паспорт на 5 лет.

90

Гроссман – Губер 1 марта [1942, Юго-Западный фронт]

Милая моя Люсенька, перевел тебе сберкнижку, послал ее в Куйбышев. Надеюсь, недели через 3 она будет у тебя. На книжке 2415 руб. Послал ее по куйбышевскому адресу: Куйбышев, ул. Куйбышева, № 93, Сберкасса № 28. Оттуда они перешлют вклад в Чистополь – Сберкасса № 2555. Сможешь сразу получить 1000 руб., т. к. я 5 месяцев не брал денег. Получила ли перевод из «Кр〈асной〉 звезды»? Скучаю по тебе, хочу видеть. Думаю о тебе и день и ночь. Целую тебя много раз, Вася.

Поцелуй ребят.

1 марта.

91

Гроссман – Губер 2 марта 1942, [Юго-Западный фронт]

2 марта 42

Моя милая и хорошая Люсенька, отправил тебе через Куйбышев сберегательную книжку и перевел деньги из издательства. Получила ли перевод? А книжка сберегательная будет, вероятно, долго путешествовать – месяц, не меньше. Перечитываю твои письма каждый день – радостно и горько от этого. Все оттягивает мой редактор отпуск – ничего определенного не говорит по поводу отпуска. Обе открытки, которые ты послала по полевой почте, я получил. Жаль, что ты мало пишешь по этому адресу. Он верный. Получил письмо от Кугеля, нашелся он – в горьковском крае.

Родная моя, крепко целую тебя и скучаю по тебе день и ночь. Твой Вася.

Поцелуй ребят.

Твардовского последние дни не вижу – он уехал в командировку.

Кошенька, на письмах ставь число!

92

Гроссман – Губер 4 марта 1942, [Юго-Западный фронт]

Милая моя и хорошая, я уже заметил, что в жизни ни одна радость не приходит даром, надо за нее платить, и платить дорогой ценой. Вот так и сейчас – за большую радость, полученную в день твоих писем и милых подарков, я сейчас плачу ужасным беспокойством по тебе. Пишет Ж〈енни〉 Генр〈иховна〉, что уже около месяца писем от тебя нет, что Миша написал ей, что ты больна, худеешь, не ешь. Счастье мое, что с тобой? Родная моя, хорошая, любимая моя, не нужно болеть, не нужно худеть. Слышишь, единственная моя? Ты себе не представляешь, как тяжело мне от этих тревожных вестей. Кажется, взял бы тебя на руки и нянчил бы, грел, сердце, кровь бы всю тебе отдал, а ты там одна лежишь больная. Люсенька, радость моя и горе мое, прошу тебя, если это у тебя от тоски по мне, то сделай все, чтобы оказаться сильней этого болезненного чувства. Введи себя в норму, ешь, спи, старайся развлекаться, побольше видайся с людьми, ходи в гости по вечерам, ходи в кино, словом, оживи себя, заставь есть. Чуешь, сердце мое? Ну а если это не от души болезнь, родная моя, что мне с тобой