История литературных связей Китая и России - Ли Мин-бинь

призвав всех распространять идею мужественного преодоления порога и посвятить себя четырем модернизациям[298]. В наши дни «Порог» входит в учебные программы для вузов, он стал одним из образцовых материалов для внимательного чтения. К тому же многие дикторы и ведущие программ Центрального народного радио и Центрального телевидения неоднократно читали в эфире «Порог» по-русски и по-китай ски.

В стилистической тональности всего своего творчества писатели И. С. Тургенев и Ба Цзинь действительно имеют много общего: это лиризм и тонкая деликатность, их тексты очаровывают и отличаются глубиной. Однако следует отметить, что в темпераменте Ба Цзинь и прирожденные меланхолики Тургенев и Юй Да-фу все же отличаются. Ба Цзинь – писатель бурных чувств, славящийся своей откровенной пылкостью и искренностью. В его ранних произведениях эмоции частенько выплескиваются совершено свободно, неукротимо, словно река, – не совсем так, как в лирическом стиле Тургенева, одновременно страстном и спокойном, таящем в себе невысказанный смысл. Лишь по более поздним работам Ба Цзиня, по манере его письма, когда эмоции перестали прорываться наружу и скрылись глубоко внутри, стало очевидно, что он наконец полностью осмыслил произведения Тургенева. Ба Цзинь действительно его понимал.

Юй Да-фу по складу характера был ближе к Тургеневу; оказавшись под влиянием писателя, он проложил уникальный путь стилистической манере Тургенева в современную китайскую литературу. Столь отличный от Юй Да-фу по темпераменту Ба Цзинь со своей стороны также нашел в произведениях Тургенева множество близких для себя вещей, испытал его воздействие и направил этого русского писателя по иному пути в литературу Китая.

Глава 4. Мао Дунь и Лу Синь о Ф. М. Достоевском

Среди современных китайских писателей Мао Дунь высказывался о Ф. М. Достоевском чаще прочих, именно он познакомил Китай с Достоевским, но что интересно – при этом его больше всего привлекали Л. Н. Толстой и А. П. Чехов.

В 1922 году Мао Дунь опубликовал статью «Тосытоефусыцзи дэ сысян» («Идеология Ф. М. Достоевского»), это была самая крупная и наиболее авторитетная работа о Достоевском до основания Нового Китая. Поскольку первоначальное понимание Достоевского пришло в Китай из западной критики, в этой статье использовались и пересказывались взгляды западных и российских литературных критиков; вместе с произведениями Достоевского здесь обсуждался и ряд его воззрений: политические взгляды, представление об изначальной доброте человеческой натуры, религиозные убеждения. Мао Дунь, основываясь на собственном понимании, всесторонне рассказал о Достоевском, твердо придерживаясь принципов гуманизма, что было весьма характерно для того времени. Данная статья не только знакомила читателя с наиболее популярной за рубежом точкой зрения о том, что Достоевский до ссылки в Сибирь и после нее – это два разных человека, но и приводила другое, редко встречавшееся в критике той эпохи и оттого свежее мнение, что Достоевский все же остался самим собой. Теперь об этом взгляде мало кто знает. Статья Мао Дуня, очень убедительно рассказавшая про писателя, свидетельствует о довольно высоком уровне развития литературной критики в Китае этого периода и до сего дня не утеряла ценности как источник справочных данных.

Круг вопросов, которые Мао Дунь затрагивал в некоторых своих статьях о Достоевском, был достаточно широк, но общей характерной для всех них чертой являлось возвращение в конце к гуманистическим воззрениям писателя. Это тесно связывалось с тем, как содержащая мощный гуманистический посыл русская литература влияла на идею «во имя жизни» новой китайской литературы. Воззрения Мао Дуня как члена «Вэньсюэ яньцзю хуэй» («Общество изучения литературы») свидетельствуют, что произведения Достоевского считались эталоном при оценке значимости сочинений китайских авторов.

В 1935 году Мао Дунь также написал критическую статью о «Преступлении и наказании». В статье он признал, что Достоевский любит «униженных и оскорбленных», и отметил двойственный подход Достоевского к окружающей действительности – критического свойства. По сравнению с предыдущими его работами, статья эта утратила широту свободного видения и интеллектуальный размах. В 1930-е годы Мао Дунь напомнил китайским литературным творцам, что следует обращать внимание на социальные проблемы, сочувствовать «униженным и оскорбленным», чрезвычайно метко указал на недостатки прозаического творчества того времени: подавляющее большинство тех, кто пишет прозу в Китае, – люди образованные, среди них практически нет выходцев из низов общества, сродни Горькому или Достоевскому, потому и не появляются романы, которые отражали бы человеческую боль и реальный социальный фон эпохи. Это можно также рассматривать в качестве требований, которые Мао Дунь предъявлял к современной китайской прозе.

Из статей Мао Дуня о Достоевском можно заметить, что его внимание привлекало беспокойство последнего о социальных проблемах, точное отражение состояния общества, сочувствие униженным и оскорбленным людям, а также личный опыт Достоевского, выходца из простого народа, в части жизни низов общества.

В творческом плане в ранних сочинениях Мао Дуня «Ши» («Затмение») и «Хун» («Радуга») заметны следы влияния Достоевского – человеческая фантасмагория, прямой психоанализ и некоторые проявления психических нарушений. Мао Дунь писал их как раз в конце 1920-х годов, когда из-за поражения революции китайское общество погрузилось во тьму, а в интеллигентской среде повсеместно царили упаднические настроения, недоверие и разочарование. Толстой также существенно повлиял на творчество Мао Дуня, чему есть свидетельства в его произведениях 1930-х годов, но об этом будет отдельно сказано ниже.

На склоне лет Лу Синь вспоминал, что в его юности были два писателя, которых он никак не мог полюбить, один – Данте, а второй – как раз Достоевский. Однако, несмотря на это, Лу Синь по-прежнему остается выдающимся обозревателем Достоевского в Китае.

В 1926 году был опубликован первый полный перевод «Бедных людей», который вычитывал Лу Синь, он же сочинил и небольшое предисловие. В отличие от большинства писавших о Достоевском в то время, Лу Синь не стал останавливаться на банальном изложении фактов жизни и творчества автора, не принялся снова повторять ключевые вещи: гуманизм Достоевского, его человеколюбивые идеи, гражданская сознательность, отношение к социальной действительности, – что прежде уже делали многие критики. Вместо этого он обрисовал основную художественную особенность творчества Достоевского – демонстрацию глубины человеческой души, объективно и диалектически проанализировал, как большой знаток человеческих душ Достоевский показывает их добродетели и пороки. По сравнению с утверждениями предыдущих критиков, трактовка Лу Синя оказалась более точной и совершенной. Лу Синь, исходя из интроспекции национальной эстетической психологии, нашел наилучший путь к диалогу с Достоевским, став одним из немногих выдающихся писателей на китайской литературной арене, кто смог так сблизиться с Достоевским и многое почерпнуть у него.

Первое издание романа «Бедные люди» на китайском языке

Лу Синь однажды отметил, что основная тенденция в русской классической литературе – «во имя жизни». Эта мысль совпала с идеями части деятелей искусства Китая начала XX века, так что имена Достоевского, Тургенева, Чехова, Толстого мало-помалу стали возникать в их текстах, а вслед за тем появились и переводы некоторых сочинений этих писателей. Произведения