Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

тоже попросились к Минину и Пожарскому. Вот так вот. А при Дионисии ворье (консенсус по Горбачеву) с поднятой головой к Москве шло (мол, и мы воры тоже на что сгодимся – вот и воровать не прекращали).

От воровства мы все и гибнем теперь. Жиды воруют – Бог с ними, с ними всё ясно – это враги и так. А когда воровством люди, именующие себя русскими, занимаются, да ещё от Слова подворовывают, тут, брат, сечь надо их смертельно. Вот почему и нет у меня любви христианской к тому же Артышину – жулик он по природе, стащит всё, что плохо лежит. Нет любви и к тем же Вислициным – они за дома, за угощения и пр. и пр. все продадут. Похотный это народишко (а уж если про веру, то с похотью, с животом надо в себе бороться, а там уж с любовью ко всем тварям).

И издательству «Молодая гвардия» веры у меня нет – «Русский лес» пошел (теперь это будет «И вошли в лес славяне»), но пошел не в серии «Отечество». Но пошел, а ведь мог бы быть уже теперь. И мне прямо тут сказали: «Анатолий Сергеевич, вас держали, чтобы вы раньше нас что не сказали». И честно так поговорили. Вот тебе и Куликово поле. Каждый думает, как бы его кто из патриотов не обскакал. Вот почему и весь наш патриотический крик и слышим только мы, писатели, и народ смотрит на всех писателей, как на зачумленных. Я тут спросил нашу литературу. Ну, орете, ну поорали, а что написали-то за это время? А ничего. А ведь с Рыбаковыми и Гроссманами надо биться книгами. А не визгами с эстрады – у тех тиражи миллионные. А мы что в ответ? Прибаутки Групина? Но есть и радость – на днях утвердили издательство «Земля и дети». Я ответственный издатель. Могу размещать заказы в типографии. Бумаги, конечно, нет. Типографий много. Но издательство есть. А там посмотрим.

Обнимаю тебя. Бейся только за землю, детишек и людей от земли. Забудь, как депутат, что есть по разным столицам разная шушера. Лучше добейся, чтобы борисоглебцы о своих сырах знали не только по запаху да по загаженной воде, которая с сырзавода течет. Пусть какой процент хоть детишкам и старикам отдают. И вообще бейтесь за автономные права района (продадим только то, что считаем нужным продать, чтобы себе что-то купить, ну ещё налог на содержание Горбачева заплатим).

А. Онегов.

24 марта 1990 года.

Для меня по сей день, спустя три десятка лет, остается загадкой, почему у столь значительной и полезной книги «Русский лес» такая невезучая судьба. Ладно, издательство «Молодая гвардия» тянуло, тянуло выпуск произведения, пока само не закрылось. Но ведь с моего благословения за издание книги взялось солидное, ответственное издательство «Русский мир» во главе с редактором Вячеславом Волковым. Как там в процессе работы пропали гранки – никто толком ни мне, ни автору объяснить не смог.

Сегодня оригинал рукописи лежит в архиве писателя и ждет своего звездного часа.

Казанский собор на Красной площади

Идут люди по Красной площади в Москве, останавливаются у Казанского собора, любуются пышным убранством куполов и наличников и не задумываются, кому они обязаны его восстановлением. Большевики снесли его в 1935 году. Не остановил их даже тот факт, что сооружен он был на средства князя-спасителя Дмитрия Пожарского в честь освобождения Москвы от польско-литовских захватчиков.

Те, кто разрушал памятники истории и культуры в советские времена, полагали, что наступает эпоха космополитов, а им история страны ни к чему. И чем быстрее русский человек забудет свои подвиги, своих героев, тем легче воспитать в нём космополита-либерала. Но шли времена, а народ помнил о Казанском соборе, построенном рядом с могилами ополченцев Минина и Пожарского. Первыми заговорили о его восстановлении не чиновники с высокими должностями, а представители общественности – активисты Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК) и общества «Память». Одним из самых активных в их среде был писатель Анатолий Онегов. На собрании защитников исторической памяти ему было поручено организовать народный сбор денежных средств на строительство нового Казанского собора. А так как он возглавлял секцию пропаганды в ВООПИКе, то первым пошел в заводские коллективы с шапкой по кругу и подписными листами.

Сбор народных денег шел трудно. Надежда на писателей и художников не оправдалась. В профессиональных творческих союзах вместо общей программы действий и солидарной ответственности перед историей начались распри и конфликты. Они не смогли ни своим авторитетом, ни своими статьями в газетах и журналах призвать людей откликнуться на акцию по восстановлению православной святыни. Посещать приемы Патриарха Московского и всея Руси Алексия II всегда находили время. Стоять в храмах со свечками в руке и красоваться перед телекамерами тоже считали важным делом. А вот выступать в институтах и на предприятиях Москвы для них было зазорно, мелковато, потому туда шли то Владимир Солоухин, то Анатолий Онегов. Ездить за пределы столицы и в другие регионы Онегову зачастую приходилось одному.

В нашей районной газете «Новое время» я опубликовал статью о значении Казанского собора не только для православия, но и для всей нашей истории. Рядом поместил счет банка, куда Онегов советовал направлять народные деньги. И когда ко мне в редакцию приходили борисоглебцы и с гордостью говорили о перечислении средств, то я с ещё большим удовлетворением и гордостью извещал Онегова о нашем вкладе в строительство собора.

Единственной общественной организацией, кто поддержал сотрудников ВООПИКа по возрождению Казанского собора, было общество «Память». В те годы к его бурной патриотической деятельности отношение в стране было противоречивым, одни деятели культуры разделяли их позиции и мероприятия, помогали, защищали, другие наоборот – критиковали, угрожали, бесились, стучали в разные органы власти. Как правило, к хулителям «Памяти» относились писатели и журналисты либерального, русофобского толка, те, для кого возрождение всего русского в культуре, искусстве, истории было смерти подобно. Они привыкли навязывать народу свои ценности, своих героев и считали недопустимым возрождение национального самосознания русского народа.

Для русофобов в среде культуры и информации неважно было, что родоначальником появления в стране общества «Память» был великий русский писатель-современник Владимир Чивилихин. Именно ему после историка Карамзина, основоположника создания всемирно известного научного труда «История государства российского» народ российский воздал славу и подобный почет за роман-эссе «Память», посвященный тысячелетней истории нашего Отечества, зарождению и становлению русской государственности и культуры. Книга хоть и вышла массовым 150-тысячным тиражом,