Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов

«Необходимо иметь в виду, что вопросами политики в области искусства и литературы Сталин занимался порою не меньше, чем важнейшими военными или экономическими проблемами, но занимался он этими делами не время от времени, а постоянно, систематически…

Сталин наложил неизгладимый отпечаток на всю советскую художественную культуру, и сей вывод надо признать независимо от того, нравится нам это или не нравится».

Через все постановления ЦК ВКП(б) о литературе и искусстве проходит красной нитью одна мысль: надо создавать талантливые произведения о современности, их очень мало. В нашей стране главные герои литературного произведения – это активные строители новой жизни… Советская литература должна уметь показать наших героев, должна уметь заглянуть в наше завтра.

Советский народ хотели воспитывать в первую очередь на героических образах, обобщающих практику социалистического строительства. Это можно расценить как настойчивость Сталина и партии в их приверженности к социалистическому реализму.

Ну и что же в том плохого?

На положительных (да и отрицательных) примерах вырастили поколение честных тружеников, которые построили Великую державу и защитили ее от фашистского нашествия. Разве лучше перестроечное поколение, выросшее на уголовщине, убийствах, сексуальных извращениях, которыми день и ночь «накачивают» людей телевидение и карманные книжонки с изображениями киллеров и проституток на обложках.

До войны, я помню, когда спрашивали нас при окончании школы: кем ты хочешь быть? – мы отвечали: инженером, врачом, летчиком, агрономом. Сегодня я услышал и ушам не поверил – молоденькая школьница-выпускница, чистейшее существо с розовыми щечками, на этот вопрос ответила не задумываясь: «Валютной ночной бабочкой, они хорошо зарабатывают».

Признаемся честно, воспитание на положительных примерах более приемлемо для детей, родителей, народа в целом, да и для руководства страны, которое обязано осуществлять свою воспитательную политику. Однако идеологи «демократического» толка переворачивают эту тенденцию на свой хулительный лад. В воспитании молодежи на положительных явлениях и примерах они усматривают желание Сталина, чтобы воспевали его и его эпоху. Одним словом, «культ» – и ничего больше. Вот как подтверждает это «уважаемый» литературовед Е. Громов: «Совершенно очевидно, что Сталину всегда хотелось, чтобы впрямую воспевалась «его» эпоха. Зная настроения патрона, Жданов неоднократно и директивно призывал творческую интеллигенцию повернуться лицом к социалистической действительности».

Сталин, партийная официальная критика поддерживали писателей, которые писали правду, даже если в произведениях были трагические сюжеты, связанные с гибелью героев:

«Разгром» Фадеева, «Чапаев» Фурманова, «Железный поток» Серафимовича, позднее – «Молодая гвардия» Фадеева, «Звезда» Казакевича.

Да, отдавалось особое почетное внимание талантливым произведениям с положительным героем. Что вызывает особую ярость критиков соцреализма? И с каких это пор нельзя пропагандировать добрые дела и поступки? Почему это осуждают, называют лакировкой?

Для ответа на эти вопросы придется выйти за чисто творческие рамки. Кто не хочет улучшения духовно-нравственных качеств советского человека? Кому это не нравится?

Вот здесь показывает свое гнусное обличье госпожа грязная политика, а точнее – политическая оппозиция, а еще точнее – троцкистско-сионистское мурло.

Кого они травят? Есенина, Маяковского, Шолохова, Булгакова и других великих русских писателей.

Кто критикует, организованно травит? Очень любопытный ответ на этот вопрос дает «доброжелатель» Сталина Громов:

«В резком, с прямыми политическими обвинениями, нередко грубыми, а то и вульгарно-хамскими выпадами, планомерном осуждении трогательно объединились «неистовые ревнители» всех мастей, лефовцы, театральные критики из мейерхольдовского круга, ведущие партийные литераторы, занимавшие ключевые позиции в печати и управленческих органах. Назовем лишь несколько имен: Авербах, Киршон, Пикель, Раскольников, Безыменский, Билль-Белоцерковский, Лелевич, Блюм, Шкловский, Алперс, Бачелис, М. Кольцов, Пельше, Луначарский…»

Булгаков подсчитал: за 10 лет о нем было опубликовано 3 похвальных отзыва и 298 «враждебно-ругательных». Сталин взял под защиту этого талантливого «белогвардейского» автора. Он неоднократно смотрел его пьесу во МХАТе – «Дни Турбиных», а позднее – «Бег». Сталин объяснял свои симпатии так: «Булгаков здорово берет! Против шерсти берет! Это мне нравится».

Он помог Булгакову устроиться на работу в Художественный театр. Не раз говорил с ним, подбадривал по телефону. Сам объяснял почему:

– Пьесы нам сейчас нужнее всего. Пьеса доходчивей. Наш рабочий занят. Он восемь часов на заводе. Дома у него семья, дети. Где ему сесть за толстый роман… пьесы сейчас – тот вид искусства, который нам нужнее всего. Пьесу рабочий легко просмотрит. Через пьесы легко сделать наши идеи народными, пустить их в народ. Пьесы авторы-коммунисты пишут плохие, им надо поучиться у превосходного профессионала Булгакова, автора «Дней Турбиных».

Эмигранта графа Алексея Толстого Сталин приласкал, вернул на родину, помог перековаться в советского писателя.

Семнадцать лет прожил в эмиграции русский писатель Александр Куприн. В Париже писал не лояльные к советской власти произведения. Но в середине 20-х годов отошел от политики и весной 1937 года вернулся на родину.

* * *

Особое внимание Сталин уделял кино. Он считал, что нет равных кино по силе психологического воздействия на большие массы людей, поэтому его надо использовать как очень эффективное воспитательное средство в деле укрепления новой социалистической морали. В Кремле бывший Зимний сад был переоборудован под удобный кинозал. Здесь Сталин просматривал иногда по два-три фильма подряд. Обычно приглашались на просмотры и члены Политбюро – вечером, после окончания работы. Здесь и отдыхали, и продолжали работать, обмениваясь мнениями о фильмах, о режиссерах, актерах.

Сталину очень нравился фильм «Чапаев» режиссеров братьев Васильевых, захватывала великолепная игра артиста Бабочкина. Этот фильм покорял Сталина не только высокой художественностью, но и могучим воспитательным воздействием, к чему Сталин стремился как лидер партии, имеющей свою определенную программу.

Используя этот опыт, он попросил одного из ведущих тогда режиссеров, Довженко, создать похожий на «Чапаева» фильм о Щорсе – «украинском Чапаеве». Сталин хотел за счет исторической параллели способствовать еще большему сближению братских народов России и Украины.

В представлении нынешних толкователей деятельности Сталина в этом смысле ничего нет проще: вызвал «диктатор» режиссера Довженко и приказал сделать фильм о Щорсе. Но на самом деле с работниками любого вида искусства Сталин был вежлив, тактичен, высоко ценил талант, заботился о творчестве. (Разумеется, не забывая и о том, что эта забота принесет свою отдачу, пользу проводимой им воспитательной политике.)

Режиссер Довженко так вспоминает пожелание Сталина, когда тот предложил подумать о Щорсе: «Ни мои слова, ни газетные статьи ни к чему не обязывают. Вы – человек свободный. Хотите делать «Щорса» – делайте, но если у вас имеются иные планы – делайте другие. Не стесняйтесь».

Довженко искренне уважал Сталина, он согласился снимать этот фильм. Вождь читал сценарий, делал замечания. Довженко не со всеми соглашался. Кроме того, мешали завистники и оппортунисты (без них нигде не