Злодейка желает возвышения - Аника Град

— Верно. Теперь мне нужна уверенность, что я заново это не переживу, — парировала я, скрестив руки на груди. Моя одежда все еще была в крови, волосы растрепаны, но из-за победы Веймина я не чувствовала усталости. — Я не ранена, я не ребенок. Я не буду сидеть в ожидании, гадая, как тебя приняли чиновники.

— Госпожа Шэнь... — возмутился рядом Кэ Дашен.

По-моему, он впервые обращался ко мне уважительно, но я слишком разозлилась, чтобы это заметить.

— Тебя я не спрашивала, — ответила ему и вновь воззрилась на Яо. — Что? Заставишь?

Полагаю, он так и хотел поступить, но мы достаточно давно знакомы. С минуту мы молча мерились взглядами, и, в конце концов он, нехотя, кивнул.

— Хорошо. Но ты останешься в тени, пока я не скажу иначе.

Я ответила легким кивком.

Мы вместе проводили Юнлуна и Езоу. Когда повозка скрылась, я ощутила странное облегчение. Все дорогие сердцу люди были в безопасности.

После мы отправились в тронный зал. Ох, как изменилось помещение, учитывая, что убранство не трогали. Просто все зависело от стоящих там людей. Всем было страшно, все выказывали показное смирение.

Среди собравшихся я узнала и Лин Вэя, отца Лин Джиа, его лицо было печальным, но собранным; и Жуй Линя, чье выражение лица ничего не выражало; и господина Фэнмин Мэнхао, тестя Мэнцзы, который старался выглядеть незаметным. И тут мой взгляд упал на Ван Чаосин, мать Мэнцзы. Она стояла чуть в стороне, ее лицо было маской из белого мрамора, но в глазах, красных от слез, бушевало море немой ненависти. Она смотрела прямо на меня. Видно, ждала вестей о сыне.

Старая перечница. Ее я пожалела в своей мести лишь потому, что грех был несмертельным. Она просто отрезала мне волосы. Волосы за репутацию — достойная плата.

Яо Вэймин поднялся по ступеням к золотому трону, его шаги гулко отдавались под сводами.

— Дворец очищен от скверны, — провозгласил он. — Истинный Сын Неба, император Юнлун, жив, невредим и возвращен в свой дом. Узурпаторы Шэнь Мэнцзы и Джан Айчжу мертвы. — Я с удовольствием взглянула на Ван Чаосин и господина Мэнхао, поймав их отчаянные и грустные вопли. — Небеса покарали их за попытку украсть трон, который не принадлежал им по праву. — Генерал сделал паузу, давая словам просочиться в каждое сознание. — И я, Яо Вэймин, не позволю никому, будь то внешний враг или внутренний предатель, снова посягнуть на власть законного императора.

Шепот пробежал по залу. Затем Яо повернулся к Лин Вэю.

— В это время испытаний империи нужен мудрый и непредвзятый регент. Я не жажду этой власти. Я никогда к ней не стремился. Поэтому я предлагаю возложить бремя регентства на вас, господин Лин Вэй, — посмотрел он на отца Лин Джиа. — Ваша честность и преданность династии Цянь не вызывают сомнений. И это будет хорошим шагом, ведь ваша дочь пала за интересы страны.

Лин Вэй низко поклонился. Его лицо было серьезным, и когда он заговорил, его голос был твердым и ясным.

— Генерал Яо, вы оказываете мне великую честь, от которой мое сердце смиренно трепещет. Я счастлив, что я отомстил за дочь и за зятя, но я вынужден отказаться. — Он выпрямился и обвел взглядом зал. — Правосудие восторжествовало сегодня не благодаря мудрости чиновников, а благодаря благородству, несгибаемой воле и мечу одного человека. Вашему благородству, генерал. Вы — герой, которого породили эти смутные времена. Вы — племянник императора, сын принцессы Хаоджу, чья кровь течет в ваших жилах. Пусть даже слухи и бросают тень на ее имя, это не умаляет вашего права по рождению. Но важнее права по рождению — ваши деяния. Кто, как не вы, с мечом в руке отстоявший законность трона, должен теперь направлять руку юного императора? Кто, как не вы, достоин быть регентом?

Я стояла за колонной и думала. Мне было известно, что Яо Вэймин не желает трона и власти. Он ее мог получить и при Юншэне, тот слишком доверял брату. А что теперь?

Слова Лин Вэя были правдивы, нет человека лучше на роль регента. Именно тот, кто не ищет могущества, кто заботится о простых людях, будет лучшим правителем. Мне ли этого не знать? Я ведь была регентом. Отвратительным и жестоким. Только Яо Вэймин и воспитает из Юнлуна достойного человека, научит его честности, благородству. Но что тогда станет с нами?

Все молчали, обдумывая слова господина Лин, а затем зал взорвался ропотом согласия. Чиновники, еще минуту назад дрожавшие от страха, теперь наперебой начали поддерживать предложение, видя в нем единственный шанс на сохранение своих голов и положения. "Согласны!", "Да здравствует регент Яо!", "Мудрое решение!".

Я наблюдала за этим и чувствовала горькое удовлетворение. Да, Веймин достоин. А я? Я достойна Яо Веймина? Я, согласившись на брак, даже не рассказала о своем перерождении.

Именно в этот момент, когда все взгляды были прикованы к Яо и Лин Вэю, Ван Чаосин сдвинулась с места. Она плыла, как призрак, незаметная и непричастная. Она понимала, что ее вскоре пленят, и оттого ничего не боялась. Она прошла мимо стражника, и ее рука выхватила короткий нож из-за его пояса. Стражник, ошеломленный, даже не успел среагировать.

Я увидела движение с периферии зрения, но было уже поздно. Я была ослеплена триумфом, расслабилась на миг.

— Это за моего сына, демоница, — ее пронзительный и полный вселенской ненависти вопль разрезал торжественную атмосферу зала. — Это за то, что ты погубила наш род.

Она с силой вонзила нож мне в живот, будто мясо на кухне разделывала.

Сначала я не почувствовала боли, лишь оглушительный удар, от которого перехватило дыхание, и странное, влажное тепло, разлившееся по моей одежде.

Я посмотрела вниз, на рукоять кинжала, торчащую из моего тела, словно нелепый, смертоносный аксессуар. Потом подняла глаза на ее искаженное яростью лицо, перевела взгляд на шокированное лицо Яо, который уже повернулся и делал шаг ко мне, его рука протянута вперед, его рот открыт в беззвучном крике.

Неужели это конец? После всего, что я пережила? Небеса сочли, что мне достаточно?

А потом мир накренился, поплыл, и краски стали блекнуть. Оглушительный грохот заполнил мою голову, и я почувствовала, как каменный пол невежливо и стремительно приближается. Наступила темнота.

Глава 23.Шэнь Улан

Сознание вернулось ко мне не спеша, словно поднимаясь со дна