История русского раскола старообрядства - Петр Семенович Смирнов

в нем под влиянием общего строя окружающей его жизни». Поэтому, отвергнув церковную власть, раскол «объявил вместе и крепостное право антихристианским учреждением» и «Уложение» царя Алексея Михайловича признал противным вере. В своем отрицании раскол стал «под знаменем св. Писания, под знаменем богословия, т. е. науки. Протест против социального строя был формулирован посредством истин, взятых из богословских книг. Богословие было единственной наукой, известной тогда русскому человеку, и нет ничего удивительного в том, что он выразил свои чувства и стремления в терминах и понятиях этой науки. Для него мало имела значения форма, в которой выльются его чувства и идеи, – главной его заботой было систематизировать свои идеи в известное учение: богословие ему в этом сильно помогло». Таким образом, на взгляд указанных писателей, «только крайняя умственная близорукость может утверждать, что раскол представляет собою явление исключительно религиозное, чуждое всяких бытовых и общественных мотивов и стремлений». Нет, многие недостатки и нестроения в социально-экономической сфере, продолжающие господствовать до последнего времени, при существовании недовольства, еще более усиливают необходимость критической поверки и следовательно усиливают раскол. Растут экономические бедствия народа, растут кулачества, эксплуатация и другие проявления современного капиталистического строя, – растет и раскол»…

Таким образом, раскол – это «сила, громадная, поразительная сила». Но спрашивается: какого свойства эта сила, какого характера, – положительного или отрицательного? Положительного, отвечают идеализаторы раскола: раскол – это самое выдающееся, самое яркое явление умственной и нравственной жизни нашего народа». Он «пополнялся и рос, воспринимая всегда лучшие жизненные соки русского народа». «В раскол идут люди, наиболее одаренные духовными талантами, наиболее способные и даровитые». «Во всех движениях раскола видится горячее, искреннее стремление народа добиться истины, правды. Учение раскола постепенно освобождается от разного рода уродливостей, суеверий и предрассудков, постепенно становится все чище, разумнее и светлее. Раскол стремится к умственному просветлению и нравственному совершенству. Он протестует против всякого рода буквоедства и схоластики; против современной развращенности нравов; против господства капитала». Огромное большинство раскольников стоит несравненно выше православного населения по своему нравственному развитию; вместе с тем раскольники «самая зажиточная» и «экономически состоятельная» часть нашего народа; в домашнем быту раскольников царит образцовый порядок и замечательная опрятность. Поэтому, говорят идеализаторы раскола, раскол вовсе «не враг общественного порядка, а лучший друг его». Не даром, восклицают они, в раскол обращаются целыми массами, целыми тысячами и цифра раскольников достигает теперь до 16 миллионов! Вот как восхваляют раскол сотрудники светской либеральной печати, и, так восхвалив его, делают и достойное сего восхваления заключение: «раскол, говорят идеализаторы его, не пропадет бесследно на веки, не рухнет как обветшалое здание – нет! – он будет жить, он свое дело сделает. Православие в том положении, в каком оно находится, в глазах народа падает все ниже и ниже. Раскол становится верой, религией русского народа. Это движение внесет в сознание народных масс новые здравые идеи, поставят новые жизненные идеалы».

Таков взгляд на раскол, приютившийся теперь в светской литературе! Что сказать о нем? То, что он совершенно несправедлив. Взгляд на раскол, как явление гражданское, начал с того, что заподозрил вред от раскола, даже с политической стороны, а кончил открытием одних светлых сторон в расколе: оборот по меньшей мере странный, хотя и не невозможный там, где имеют место предвзятые цели или заранее составленные теории, где обыкновенно факты подбираются искусственно, нередко будучи заимствуемы из чуждой области, причем из того, что имеет частное исключительное значение, делается вывод общего характера! И что же, после этого, удивительного, если старое учение о расколе не было поколеблено новым взглядом. Беспристрастный историк, окидывая взором прошедшее раскола и рассматривая настоящее его, на основании несомненных данных, убежденно продолжает утверждать, что раскол и днесь, как и вчера, напоминает собою тот, показанный одному из пророков (Иез. 2:10), «свиток книжный, в котором вписано бяше рыдание, и жалость, и горе»…

Что же касается самих «старообрядцев», то что, кроме оскорбления для своего религиозного чувства, могли видеть они в таких отзывах об их религиозных верованиях, в которых эти последние объяснялись религиозной манией, зависящей от простуды, и чего пожелали они, кроме того, чтобы держать себя дальше от того общества, среди которого стали так трактовать о них, ревнителях «древнего благочестия»!

§ 48. Миссионерское дело. – Миссия при Николае I. – «Правила об устройстве миссий» 1888 года. – Миссионерские отделения при академиях и семинариях. – Учреждение штатных кафедр по истории и обличению раскола. – Вопрос о миссионерских школах. – Издание книг и открытие миссионерских библиотек. – Видающиеся миссионеры прежнего времени. – Братства. – Соборы и съезды

Миссия не донималась в узком значении этого слова. Церковная власть желала дать ей широкую постановку и призывала всех приходских пастырей помогать миссионерскому делу. Случалось, что такая мера оказывалась единственною, потому что к официальным «миссионерам» заблуждающие чувствовали «отвращение». Изданных Св. Синодом с этою целью указов, то во всеобщее руководство, то для отдельных епархий, известно не мало. Кроме того, по его же определению, было издано (1835 г.) особое «Наставление священнику относительно заблуждающих от истины веры». Каковы должны быть священники в приходах, зараженных расколом, по своим умственным и нравственным качествам, как обязаны вести себя в отношении к заблуждающим, чтобы могли приобрести влияние на них, как должны совершать службу, что обязаны делать для предохранения православных от совращения в раскол, на какой элемент в расколе следует обратить «особенное внимание» – обо всем этом есть самые точные наставления в указах Синода прежнего времени. С этою целью предписывалось, кому следует, производить «пересмотр» наличного духовенства, неспособных, и нерадивых переводить из раскольнических приходов на другие места, заботиться об улучшении быта причтов таких приходов, об увеличении числа церквей и т. п. Само собою понятно, что такого рода меры и с течением времени не могли потерять своего значения. В действующих ныне «Правилах об устройстве миссий», изданных (1888 г.) Св. Синодом «для всеобщего руководства», прямо сказано, что, с учреждением по епархиям миссионеров, «отнюдь не освобождается от миссионерской деятельности и каждый приходский священник, который по своей пастырской обязанности должен непрерывно вести миссионерское дело», прежде всего действуя беседами и назиданиями, проникнутыми духом пастырской кротости и любви христианской, как с заблуждающимися, так и с православными, а затем и другими средствами, куда относятся: участливое отношение приходского духовенства к пастве, с устранением из образа своей жизни всего того, что может соблазнять заблуждающихся – несоблюдение постов, пьянство, курение и нюхание табаку, вымогательство за требы, – благоговейное и согласное с уставом Церкви совершение богослужения, с чтением внятным, с пением, приближающимся по возможности к древним церковным напевам, и при участии в нем самих молящихся, – истовое