История русского раскола старообрядства - Петр Семенович Смирнов

таковые существуют, и по возможности принимать в них участие. Уроки по расколу, обогащая учеников всеми нужными для их будущей деятельности сведениями, вместе с тем должны образовать в них ту нравственную настроенность, которая давала бы будущим пастырям Церкви и силу, и охоту относиться к своим «детям» с кротостью и любовью, – и поэтому преподавание этих уроков должно отличаться полным научным беспристрастием, должно быть безусловно чуждо вражды к заблуждающим и укоризненных отзывов об их, иногда странных, верованиях.

Независимо от забот о приготовлении миссионеров в высших и средних учебных заведениях, чувствовалась нужда в учреждении особого рода школ, именно таких, в которых была бы возможность приготовлять к миссионерской деятельности лиц из крестьянского сословия. Казанский собор епископов (1885 г.) предполагал открыть такую школу в Москве, при Никольском единоверческом монастыре; предположение это не получило осуществления, но нужда настойчиво продолжает заявлять о себе. Образцом для таких школ по епархиям может служить Вятская школа (с 1875 г.), основанная местным кафедральным протоиереем Кашменским († 1889), который для учеников школы составил и особое «Краткое руководство» (1877 г.).

Как для наилучшей постановки дела миссии необходимо особое приготовление миссионеров, так для успеха миссионеров необходимы потребные книги. Что воин без оружия, то и противораскольнический миссионер без книг. К сожалению, дело это долго не получало должной организации. Напр. в 1839 году, по определению Синода, была разослана, правда лучшая, но только одна книга – «Увещание» митр. Платона, и то лишь по тем церквам, где имеется «значительное число отпадших от православия», и с отнесением издержек на счет церквей. Между тем полемические книги в то время были очень редки, по редкости своей дороги, да и за дорогую цену приобретались не легко. В 1853 году Св. Синод определил на печатать те полемические книги, которые наиболее принесли пользы, чтобы снабдить ими училища и церкви и за дешевую цену продавать в народе; но это намерение было осуществлено только в 1882 году, когда при Синоде был образован и особый фонд (ежегодно 4000 р.) под названием капитала на издание противораскольнических сочинений. Само собою разумеется, что для удовлетворения нужд специальной миссии и этого было недостаточно. Как велось дело прежде? Отправляя миссионеров в места их деятельности, Св. Синод обыкновенно снабжал их и пособиями, и источниками, по крайней мере более нужными. Только кое-где существовали особые миссионерские библиотеки. В 1844 году синодальный член, Тверской архиепископ Григорий, изъясняя, что при увещании заблуждающихся успех затрудняется недостатком уважаемых ими книг, ходатайствовал о дозволении образовать при тверском архиерейском доме особую библиотеку из тех книг, которые отбираются у раскольников. Св. Синод дал разрешение. Нужда в библиотеках особенно заявила себя после того, как сами раскольники, вследствие публичных собеседований, нередко стали выражать желание точнее проверить свои верования по книгам. И мы видим, что вопрос о библиотеках был обсуждаем на Казанском соборе епископов, более подробно – на Московском съезде миссионеров 1887 года, наконец, в 1890 году Св. Синод издал и каталог книг для противораскольнических библиотек. Таким образом в настоящее время полагается основание библиотекам приходским, благочинническим и епархиальным. Они учреждаются на местные средства, при пособии, в случае надобности, от Синода. Епархиальною библиотекою заведует особое лицо, не обремененное другою должностью по епархии, благочинническою – благочинный, приходскою – окружной миссионер или местный священник. Епархиальные преосвященные наблюдают, чтобы книги не оставались без употребления, но читались бы и причтом, и прихожанами, и старообрядцами.

Ближайшую поддержку дело борьбы с расколом могло находить у «епархиальных преосвященных. Так должно быть, так было и в действительности. В 1857 году Св. Синод писал, что если служители Церкви, как приходские пастыри, или как особые миссионеры, всеусердно будут проявлять «благочестивое рвение к пользе Церкви», то «упорное ожесточение заблудших, их ненависть и отчуждение от Церкви не только не сильны будут остановить успех обращения, но еще послужат к возбуждению в заблуждающих необходимого доверия к действователям, без которого успех никогда не может быть верен». «Поддерживать» это «рвение» и было всегда первою обязанностью епархиальных преосвященных. В помощь им, именно чтобы дать возможность обратить усиленное внимание на раскол, учреждались викариатства. Было бы долго характеризовать многостороннюю деятельность на этом поприще современных нам архипастырей, но нельзя не остановиться с особенным вниманием на некоторых личностях прошедшего времени. Таковы преосвященные Иаков саратовский († 1850) и Аркадий олонецкий († 1870). Деятельность Иакова относится к тридцатым годам. Ко времени приезда его в Саратов здесь образовалось «общество благочестивых», поставившее целью борьбу с расколом. Им-то и воспользовался преосвященный: от членов братства он получал нужные сведения о расколе, им же давал и поручения по делам последнего. В своих покоях он завел ежедневные вечерние собрания, на которых шли собеседования и ученые диспуты по вопросам о расколе. При Иакове была учреждена и саратовская миссия. Для деятелей её, как и для всего духовенства, преосвященный служил живым примером, ибо сам предпринимал миссионерские поездки. «Многим приятно было заниматься тем, что любил сам архипастырь и чем занимался он с усердием». Жаль только, что преосвященный не был счастлив в выборе миссионеров. Что касается преосвященного Аркадия, то он «составляет славу и украшение нашей Церкви». Обе епархии, где святительствовал Аркадий, Пермская (1831–1851) и Олонецкая (с 1851), были сильно заражены расколом, и в обеих преосвященный много положил труда на пользу Церкви. «В Пермской епархии он был первый миссионер, таковым же был он и в Олонецкой. Это был прирожденный миссионер, какие родятся веками», по собственному его выражению, «обрекший себя всего на службу Церкви», и имевший утешение видеть не малые успехи своей деятельности. «Не всегда он действовал непосредственно, да и не мог так действовать по множеству епархиальных дел, но во всех действиях – и миссионеров, и приходских священников была его мысль, его рука». Особенно достославна переписка Аркадия по делам и вопросам раскола. Она представляет «необыкновенное, по истине замечательное и достойное глубокого уважения, явление, как очевиднейшее, неопровержимое доказательство вседушной, неусыпной, истинно архипастырской заботливости этого святителя об ослаблении раскола в его пастве, о просвещении раскольников и приведении их во двор овчий, в Церковь Христову». «Преосвященный Аркадий переписывался не с одними священниками, но и с диаконами, причетниками, купцами, крестьянами, раскольниками и даже раскольницами. Его любви и ревности хватало на всех». «И все эти сношения были проникнуты простотой, не лишенною властности, запечатлены умом светлым и сильным, обширным знанием священного и отеческих писаний и близким знакомством с учением раскола». Если прибавим к этому, сколько забот положил Аркадий на то, чтобы поднять умственный и нравственный уровень подведомого ему духовенства, на то, чтобы увеличить число храмов и православных приходов,